Пропавшие. В погоне за тенью - Сергей Александрович Милушкин

звали… Зара? Зора! Она обещала помочь… если понадобится.

— А где… Антон?

— Он там же, в подвале… но, боюсь, ему недолго осталось. Антон им теперь не нужен.

— У вас есть адрес?

Диана обернулась, взяла с полки ученическую тетрадку, карандашом написала адрес, вырвала страницу и протянула мне.

— Вот.

Я тут же вскочил.

— Поехали.

Она покачала головой.

— Нет. Запорожец могли заметить. Да и я уже не гожусь для таких дел. Помнишь, здесь за озером гаражное общество?

Я кивнул.

— А гараж дяди Грома помнишь?

Я представил плотного облысевшего дядьку, перед глазами появился человеческий череп, который он хранил в стеллаже.

— Кажется… да, я… помню.

— А вот он тебя вряд ли помнит. Точнее, еще не помнит. Скажи, от тети Дианы. Пароль «Чайка». Часы с собой?

Я машинально кивнул.

— Покажешь ему часы. Этого хватит. Вкратце обрисуешь ситуацию. Он поможет.

— Он поможет… убить человека?

— Если придется, то да. Поверь мне.

По спине пробежал холодок.

Я понятия не имел, кто этот тип — дядя Гром. Судя по возникшему в памяти тусклому образу — какой-то уголовник. Возможно, она его завербовала или что-то типа того и теперь он перед ней в долгу. Но что это за долг, который может потребовать такой жуткой расплаты?

— Возьми еще это… — она вытащила откуда-то пачку денег десятирублевыми ассигнациями и протянула мне.

Я мгновение колебался, потом взял протянутую пачку и сунул в карман штанов.

— Ни пуха, — сказал она, когда я вышел за калитку.

— К черту, — бросил я и не оборачиваясь зашагал к воротам.

Я чувствовал на спине ее взгляд и не мог отделаться от ощущения, что мы больше никогда не увидимся.

Однако, я так и не обернулся и не помахал ей. Зато вспомнил, точнее, ноги сами свернули влево, в заросший закуток шириной метра полтора. Я дошел до кирпичного забора и пошел вдоль него, пока не увидел заросли и выглядывающий из них старый колодец.

Едва заметная тропка привела меня к сломанной кирпичной кладке, которую я легко преодолел, оказавшись на территории гаражного общества.

«Как я его тут найду, этого Грома?!» — подумал я, ругая себя за то, что не спросил номер гаража.

Я шел вперед, заглядывая в отсеки с гаражами, но все было закрыто. Ни одного человека. Я уже хотел плюнуть на это занятие, взять такси самому добраться до Северной горы, когда позади себя услышал спокойный ровный бас:

— Эй, парень, ты не меня случайно ищешь?

Я остановился. Медленно повернулся.

Коренастый мужик, в котором чувствовалась какая-то неуловимая грозная сила, стоял передо мной и держал в руках замасленный рожковый ключ. Его огромные руки были черные от смолы и смазки.

Это был Гром. Мне не нужно было спрашивать, чтобы знать это.

Я лишь коротко кивнул и сказал:

— Чайка.

— Прилетела, — ответил он.

— Чайка прилетела, — машинально повторил я.

Глава 25

— Значит, ты — тот парень, из-за которого я здесь? — спросил Гром, буравя меня тяжелым пронизывающим до самого нутра взглядом.

В другой ситуации я не задумываясь сказал бы, что он мент или как теперь принято говорить — силовик. Но я понятия не имел, кто он на самом деле. Судя по грязным рукам — слесарь-механик и почему он здесь из-за меня должно было быть известному только ему самому.

Не дождавшись моего ответа, он повернулся и зашагал вглубь гаремного общества — откуда я и пришел. Не доходя до разлома в кирпичной стене, он свернул налево. Походка у него была уверенной, мощной и от него прямо-таки веяло какой-то внутренней силой.

Мы дошли до крайнего гаража. Не оборачиваясь, он открыл его и внутри я увидел здоровенный зеленый мотоцикл с коляской — приземистый и хищный, такой же, как и его владелец.

Гром взялся за руль и легко выкатил аппарат из гаража. Сзади на коляске плашмя крепилось запасное колесо. Я с опаской приблизился к мотоциклу, потом взглянул в открытые ворота гаража и справа, в железном шкафу за стеклянными дверцами увидел человеческий череп с черными пустыми глазницами. Этот череп не раз мне снился, и я не мог понять, где я видел его так отчетливо. Теперь понял. Это было именно здесь.

Из гаража, заваленного инструментом, пахло смазкой и бензином. На стеллаже у стены стоял старинный патефон. Он явно выбивался из общей картины.

Не успел я рассмотреть помещение более внимательно, как Гром захлопнул двери и закрыл замок.

— Что стоишь? Прыгай в коляску.

— Мы что… прямо сейчас средь бела дня…

— Прыгай в коляску, — медленно процедил Гром, и я решил ему не перечить. Взгромоздившись в железный ящик, я решил, что поездка на «Запорожце» была цветочками, а ягодки судьба оставила мне на потом. В качестве закуски.

Я оказался прав.

— Надень шлем.

В его руках я увидел совершенно чудовищный красный мотоциклетный шлем и чуть было не послал его куда подальше — уж больно страшно тот выглядел, но поймав тяжелый взгляд мужика, решил ему не перечить.

— Тебя в нем никто не узнает, — услышал я, когда с трудом водрузил шлем на голову.

Я-то думал, что Гром беспокоится о моем здоровье и жизни, а он…

— Вы в милиции работаете? — спросил я, как можно более непринужденно.

— Работал, — сказал он, резко нажав на педаль запуска двигателя. Мотоцикл здорово тряхнуло, двигатель заработал с первого раза. Мощный, ровный звук четырехтактного двухцилиндрового оппозитного движка.

Корпус мотоцикла завибрировал. Гром легко забрался на седло, газанул, повернулся ко мне и произнес:

— Держись крепче. Улетишь, пеняй на себя.

Мотоцикл взревел, дернулся, у меня захватило дух, втиснуло в жесткое сидение. Инстинктивно я взмахнул руками, потом что не отреагировал на слова Грома, и поначалу думал, что вылечу вон и разобьюсь. Я ухватился за какую-то выступающую