Клайв Касслер - Стрела Посейдона

— Мой мальчик, ваша компания желанна в любое время, — он откупорил следующую из бутылок Саммер и разлил вино. — Но добрая морская тайна слаще вина.

Взяв сверток, Перлмуттер бережно развернул клеенку. Журнал в кожаном переплете был потрепан, но ничуть не поврежден. Историк аккуратно открыл обложку и прочел титульную страницу, выписанную от руки крупными буквами.

— Viaggio di Sommergibile Barbarigo, Giugno 1943. Capitano di corvetta Umberto de Julio,[29] — Перлмуттер с улыбкой поглядел на Саммер. — Это наша субмарина.

— Субмарина? — переспросил Дирк.

— Плот на пляже, — объяснила Саммер. — На нем лежат останки членов экипажа итальянской подводной лодки времен Второй мировой войны.

— «Барбариго» — большой корабль класса «Марчелло», — сообщил Перлмуттер. — В начале войны у него был впечатляющий послужной список в Атлантике — затопил шесть судов и сбил самолет. Но в 1943 году лишился зубов, когда был прикомандирован к проекту под кодовым названием «Аквила».

— В переводе с латыни «орел», — вставил Дирк.

Саммер поглядела на брата с подозрением.

— Дело в астрономии, — растолковал тот. — Я помню это благодаря созвездию рядом с Водолеем.

— Название «Мул» было бы куда уместнее, — продолжил Перлмуттер. — Немцев тревожили большие потери надводных судов при обмене военными материалами с Японией, так что они убедили итальянцев преобразовать восемь крупнейших и несколько устаревших субмарин в транспортные суда. Внутри их выпотрошили, большинство вооружения сняли, чтобы они могли принять максимальное количество груза.

— Похоже, опасное задание, — заметил Дирк.

— Так и есть. Четыре из этих кораблей подбили с ходу, один пришлось затопить команде, а остальные три захватили в Азии до завершения рейса. Во всяком случае, так сказано в книгах по истории, — Перлмуттер начал листать страницы, проглядывая даты.

— Так что же случилось с «Барбариго»? — поинтересовалась Саммер.

— Эта подлодка под кодовым названием «Аквила-пять» отплыла из Бордо 16 июня 1943 года, направляясь в Сингапур с грузом ртути, стали и алюминиевых чушек. Через несколько дней радиоконтакт с ней был потерян; и полагали, что она затонула где-то близ Азорских островов… — Ученый заглянул вперед, на последнюю страницу.

— Итальянский у меня в плачевном состоянии, но насколько я понимаю, последняя запись сделана 12 ноября 1943 года.

— Почти пять месяцев спустя, — прокомментировал Дирк. — Что-то тут не сходится.

— Ответ у меня, надеюсь, прямо здесь, — Саммер извлекла пачку печатных листов. — Я попросила Хирама отсканировать судовой журнал в его компьютерную систему. Он клялся, что перевести его на английский — как воды напиться, и дал распечатку перед нашим уходом.

Она начала передавать страницу за страницей Дирку и Перлмуттеру, поглощавшим их взглядами, будто пара голодных койотов.

— Ну вот и поехали, — встрепенулся Дирк. — Тут говорится, что они были замечены и атакованы двумя самолетами в Бискайском заливе вскоре после выхода из порта, но успешно ушли от них. Их радиомачта была повреждена, что и помешало им поддерживать связь с командованием.

С помощью журнала они отследили путь «Барбариго» вокруг мыса Доброй Надежды и далее через Индийский океан. В Сингапуре субмарина разгрузилась, а затем была направлена в небольшой малайзийский порт близ Куала-Лумпура.

— «23 сентября мы приняли 130 тонн окисленной руды, которую местные называют „красной смертью“, — зачитала Саммер. — За погрузкой следил немецкий ученый по фамилии Штайнер, на обратном пути присоединившийся к команде».

— Впоследствии первый помощник написал, что на протяжении всего пути Штайнер носу не выказывал из своей каюты, запершись там со стопкой книг по физике, — вставил Дирк.

— «Красная смерть»? — повторил Перлмуттер. — Интересно, не имеет ли это отношения к одноименной чуме у Эдгара Аллана По? Надо будет проверить, а заодно и этого субъекта Штайнера. Груз определенно любопытный.

Втроем они пролистали записи за несколько недель, описывающие возвращение субмарины через Индийский океан. Девятого ноября почерк стал торопливым, а страницы запестрили пятнами от соленой воды.

— Вот тут-то они и попали в беду — у побережья Южной Африки, — Перлмуттер зачитал вслух краткое описание погружения «Барбариго» в попытке уйти от ночного нападения. Избежав гибели после нескольких заходов самолета на бомбежку, они решили, что спаслись, — но тут обнаружили, что винты подлодки то ли выведены из строя, то ли совсем уничтожены.

Дирк и Саммер молча слушали, как Перлмуттер зачитывает хронику последовавшей трагедии. Лишившись движителей, подлодка оставалась на глубине двенадцать часов из опасения, что к месту событий вызвали дополнительный самолет. Всплыв в полдень, они обнаружили, что дрейфуют в пустом море на юго-восток. Находясь вдали от торговых маршрутов и без дальней радиосвязи, офицеры боялись, что дрейф кончится для них гибелью в Антарктике. Капитан де Джулио приказал команде покинуть корабль. Все сели на четыре спасательных плота, хранившихся под верхней палубой, и, покидая свое любимое судно, отдали ему последний салют. В суматохе последних приказаний последний из офицеров, покидавших субмарину, забыл подорвать заряды для затопления корабля и задраил главный люк, И вместо того, чтобы затонуть у них на глазах, «Барбариго» продолжил дрейф, в конце концов скрывшись за горизонтом.

Прервав чтение, Перлмуттер поднял брови, как разводной мост.

— Ничего себе, — негромко проронил он. — Это весьма любопытно.

— А что случилось с тремя остальными лодками? — спросила Саммер.

— Тут записи в журнале становятся более отрывочными, — ответил Перлмуттер. — Они попытались добраться до Южной Африки и уже видели землю, когда разыгрался шторм. Бурное море расшвыряло лодки в стороны, и капитан де Джулио сообщает, что люди в его лодке трех других больше не видели. Во время этого испытания они потеряли пятерых членов экипажа, все запасы пищи и воды и даже парус и весла. Прибрежное течение понесло плот на восток, прочь от берега. Затем наступила жаркая и сухая погода. Без пресной воды они лишились еще двух человек, и остались лишь капитан, первый офицер и двое механиков.

— Изнывая от жажды, они, в конце концов, снова увидели сушу и смогли подгрести к ней поближе. Крепкий ветер и сильное волнение вынесли их на берег и выбросили на пляж, — продолжал Перлмуттер. — Они оказались в жаркой пустыне, отчаянно нуждаясь в воде. В последней записи говорится, что капитан ушел в одиночку искать воду, потому что остальные слишком ослабели, чтобы идти. Заканчивается журнал на словах: «Господи, благослови „Барбариго“ и его команду».