Марко Марчевский - Остров Тамбукту

Я пошел с Боамбо на запад, но Амбо догнал нас, едва переводя дух, и предложил мне идти с ним на восток.

Это меня удивило. Сын вождя до сих пор явно избегал встреч со мной, ходил на охоту с капитаном, и ему и в голову не приходило позвать меня, а тут вдруг он переменил свое отношение ко мне. Почему? Что ему взбрело в голову? Я отказался идти с ним, но он настаивал. Вниз по течению реки больше кро-кро, чем вверх по течению. А там, где Коломона вливается в океан, находится селение Калио, в которое мы ходили однажды с ним. Там я опять встречу знакомых, увижу ренгати и Ладао...

Я опять отказался. Тогда Амбо разозлился и гневно закричал:

— Я знаю почему ты не хочешь! Да, да, знаю!

— Почему!

— Потому что боишься меня!

Он держался вызывающе.

— Чего мне бояться? — посмотрел я на него удивленно.

— Так, боишься. Арики правду говорит, что ты трус.

Я знал, что Арики меня ненавидит, но почему Амбо поддается его козням? Почему держится со мной, как с врагом? Я подумал, что пришло время мне с ним объясниться, и решил пойти с ним.

Мы зашагали по тропинке вдоль реки, под тенистыми деревьями. Шли молча: я — впереди, Амбо — на несколько шагов сзади. Он не спешил, отставал, и я должен был его поджидать.

— Пойдем скорее, догоним охотников, — попытался я его подогнать.

Амбо не ответил. Он небрежно перебросил ружье за плечо дулом вниз: видимо, охота его не интересовала. А я хотел убить зверья больше всех других охотников и стать долахо — первым охотником. Тогда любой род племени занго пожелает меня усыновить, потому что каждый род гордился своим долахо. Но если я вернусь с большой охоты с пустыми руками, все будут смеяться надо мной. «У пакеги есть уда, которая испускает гром, а он не убил ни одного кро-кро!» Может быть, как раз этого хотел Амбо и потому не торопился настигнуть охотников...

— Я пошел на охоту, а не на прогулку, — сказал я и, ускорив шаги, добавил: — Я присоединяюсь к охотникам, а ты делай, что хочешь.

— Постой! — гневно крикнул Амбо.

Я обернулся и увидел, что он снял ружье с плеча. Глаза у него горели.

— Что ты хочешь? — спросил я его.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все о дочери Арики. Все! — повторил он. В его голосе звучали вызов и угроза.

— Что значит «все»?

— Ты знаешь, что это значит! — резко сказал Амбо.

Его ответ заставил меня задуматься. Неужели сын вождя знает, что Канеамея показывала мне белые листы, которые Арики старательно скрывал от меня? Неужели видел, как она приходила в мою хижину в ту бурную ночь? И неужели это он выпустил стрелу, которая вонзилась в стену точно над моей головой? Не может быть! Нет, нет! Амбо не способен на такую подлость.

— Хорошо, я все тебе расскажу, — сказал я. — Но сначала ты мне скажи, чья была стрела, которая однажды ночью вонзилась в стену моей хижины как раз над моей головой?

Мы стояли — друг против друга. Я тоже снял ружье с плеча и крепко держал в руках.

— Стрела была моя, — признался Амбо.

— Значит, ты хотел меня убить?

— Если бы хотел убить, не пустил бы стрелы над твоей головой.

— Я тогда наклонился, и стрела пролетела над головой.

— Не смеши меня, — мрачно сказал Амбо. — Я нарочно пустил стрелу, когда ты наклонился.

— Почему?

— Потому что хотел тебе напомнить, что я хороший стрелок. Ты это забыл.

— Ты можешь убить друга из засады?

— Нет! Я не пакеги. Я сын занго, — гордо ответил Амбо.

— Да, я не сын вашего племени. Я пакеги. Но я до сих пор никого не убил и не собирался убивать кадитами.

Амбо поморщился.

— Понимаю, — сказал он смущенно. — Я хотел убить Арики. Но почему? Опять-таки из-за тебя!

Он был прав и, так как мне нечего было возразить, я мягко сказал:

— Чего мы спорим? Что нам делить? Чем я тебя обидел? Скажи!

Амбо заговорил о той бурной ночи и о Канеамее. Он видел, как она вошла в мою хижину и ждал, спрятавшись за деревьями, пока она не выйдет.

Канеамея хотела стать его сахе, но я ее соблазнил, и она отказалась от него. Я хотел, чтобы она сделалась моей сахе, но Арики не соглашался. Да, да — Арики не был согласен, и я никогда не стану главным жрецом. Никогда!

— Это Арики тебе так сказал?

— Да, Арики. Он тебя ненавидит.

— Арики лжет. Я никогда не хотел стать даго Канеамеи. Никогда! — повторил я, повысив тон.

— Арики говорит правду. Ты лжешь. Ты хочешь стать рапуо. Нет, нет! Этого никогда не будет!

Я решил прекратить этот неприятный разговор и сердито сказал:

— Чего ты хочешь в конце концов? Скажи!

— Я хочу, чтобы ты оставил Канеамею в покое.

— Канеамею? — через силу усмехнулся я. — Чего ты заботишься о ней? Она не из твоего рода. Ты не имеешь права ее защищать.

Амбо снова смутился. По обычаям племени только член рода Канеамеи имел право требовать у меня отчета, если я ее действительно чем-нибудь обидел. А сын вождя не был из ее рода. Кроме того, я ничем не обидел Канеамеи и не понимал, почему Амбо поверил лжи Арики. Неужели ему неизвестно, что главный жрец способен поссорить самых лучших друзей?

— Ты видишь, что ты не прав, — мягко сказал я ему. — Подумай хорошенько и, когда закончится большая охота, мы опять поговорим.

— Нет, сейчас поговорим! — злобно процедил сквозь зубы Амбо.

— Чего тебе от меня надо? — раздраженно крикнул я.

— Только одного: убить тебя!

— Ну что ж! Вот я! — и шагнул к нему. — Стреляй!

— Нет, — отступил он шаг назад. — Я убью тебя как человека, а не как собаку. Я не хочу драться на копьях или стрелах, потому что ты не умеешь обращаться с ними. Но зато, хорошо стреляешь из ружья. Чего молчишь? Или ты испугался? О, Арики прав! Ты трус!

Я почувствовал, как в горле у меня пересохло и кровь ударила в голову. Амбо был действительно дерзок.

— Кто будет стрелять первым? — спросил я его.

— Как хочешь. Решай...

— Хорошо, я буду стрелять первым. Согласен? Или отказываешься?

Но Амбо и не думал отказываться. Он знал, что я хороший стрелок, и все же согласился на то, что бы я стрелял первым. Это было равносильно самоубийству.

— Иди вон к тому дереву и приготовься, — сказал я. — Считаю до трех и стреляю. Если я тебя не убью, ты считай до трех и стреляй.

Я думал, что в последний момент он испугается и откажется от поединка, но ошибся. Амбо быстро подошел к дереву и поднял голову, словно хотел сказать: «Стреляй, ненавистный пакеги, я не боюсь тебя!»

Я прицелился прямо в голову.

— Раз!

Руки у меня дрожали. Амбо молчал.

— Два!

Расстояние между нами было невелико. Я прицелился. Оставалось надавить на собачку, и сын вождя упал бы мертвым.