Анри Кулонж - Шесть серых гусей

— Вы будете знать об этом больше завтра, после того как допросите ее, — сказала Сабина. — Мне хотелось бы остаться с вами, чтобы узнать конец этой истории, в которую я случайно попала!

Пол остановился.

— Подарите мне последний обед перед отъездом. Среда — хороший день в офицерской столовой, потому что туда привозят свежие продукты. Кто знает, может быть, будет рыба и апельсины.

— Потом я сразу же должна буду уехать в Волтурно, — сказала она.

Он снова обнял ее и пылко поцеловал. Издалека, с площади Витториа, доносился не стук копыт запряженной в фиакр лошади, а глухой рев автоколонны.

— Вы недавно приводили мне пример недоказуемого утверждения, — неожиданно напомнила она.

Он резко дернул ее за руку, словно желая оторвать от этих выщербленных стен, пустынной улицы, враждебного города.

— Есть еще один пример утверждения, в котором я уверен, но не могу сейчас доказать: в этом доме было совершено преступление, — сказал он, увлекая женщину за собой.

8

15 декабря

— Капитан Прескот? — услышал он в телефонной трубке.

Пол поморщился, узнав этот хриплый прокуренный голос, и тут же представил покрытую красными пятнами хмурую физиономию Хокинса, которого видел накануне среди поблекшего великолепия театра «Сан-Карло».

— Приветствую вас, майор. Приятный был вечер, не правда ли? — осторожно произнес он.

— Послушайте, неужели вам удалось уснуть после всех этих бесконечных симфоний?

— Да… Скажу честно, я прекрасно спал.

— Хорошо еще, что гурки управляются с оружием лучше, чем с волынками. Ладно, не пугайтесь, я не собираюсь беседовать с вами о музыке, но хотел бы вернуться к нашему вчерашнему разговору о лейтенанте Хьюите. Я обещал, что свяжусь с вами, если узнаю что-то новенькое. Долго ждать не пришлось.

Майор отошел от телефона, не положив трубки, и Пол слышал, как он с кем-то разговаривает.

— Вы еще здесь, Прескот? Очень хорошо. Вот какое дело: ваш дружок Ларри, недавно переведенный в контрразведку потому, что хорошо говорит по-итальянски, весьма странным способом приобрел в Палермо маленький «фиат-тополино». — В голосе майора слышалось нечто большее, чем простое осуждение.

— Что вы называете «странным способом», сэр?

— Разве он вам не рассказывал? Выиграл в покер, можете себе представить! Это произошло на борту «Герцогини Бедфордской», корабля, на котором он прибыл в Палермо. Во время работы на Сицилии он ездил на этой машине из одного города в другой и оставил ее в расположении нашей армии, когда подразделения военной контрразведки покинули остров. Создается впечатление, что лейтенант Хьюит, не поставив меня в известность, решил переправить автомобиль в Неаполь для того, чтобы продать, воспользовавшись нехваткой средств передвижения в городе. Мне показалось, что вы с ним были достаточно близки, и поэтому я хочу задать вам вопрос: вы знали об этой сделке?

Он говорил сухо, почти грубо. Застигнутый врасплох, Пол пытался думать и слушать одновременно.

— Во-первых, майор, вы все время говорите только о машине… А о самом лейтенанте со вчерашнего вечера вы узнали что-нибудь новое?

— Ничего, — последовал лаконичный ответ.

Пол говорил, тщательно подбирая выражения, чтобы в случае необходимости защитить друга:

— Ларри жаловался мне на то, что ему нечем платить своим осведомителям. Он говорил, что контрразведка выдавала ему по одному фунту стерлингов на агента в месяц и что за такие деньги невозможно получить никакой стоящей информации.

На другом конце провода повисло враждебное молчание.

— Теперь отвечаю на ваш вопрос: он не спрашивал моего совета относительно продажи автомобиля, но, судя по тому, чем он занимался в последнее время, можно предположить, что для него это стало единственной возможностью получить средства, чтобы платить осведомителям. Кроме того, я уверен, Ларри был близок к тому, чтобы раскрыть сеть незаконной торговли произведениями искусства, а информация о таких вещах не бывает бесплатной! Вы позволите высказать вам мое мнение? Я нахожу, что его желание предоставить таким способом в распоряжение вашей службы свою собственность достойно скорее восхищения, чем недовольства, которое вы только что высказывали в его адрес…

— Думайте что хотите, капитан, — грубо перебил его майор Хокинс. — Сразу видно, что не вы ездили в морг на опознание. У какого-то жмурика по имени Анджело Нарди, которого зарезали на днях в Форчелла, нашли документы о покупке… да-да, «фиата-тополино» с регистрационным номером РА 4086. Сотрудники службы безопасности связались с коллегами в Палермо и выяснили, что предыдущим владельцем авто был лейтенант Хьюит, тот самый офицер, которого ищут все от Палермо до Казерты. А ведь он мой подчиненный, и кому, как не мне, должно быть известно его местонахождение… В купчей, найденной на теле синьора Нарди, указана цена, уплаченная им за автомобиль: восемьдесят тысяч лир, что многовато для машины этой марки и заставляет предположить наличие посредника.

— Именно об этом я и говорил вам, майор…

— Когда вы видели лейтенанта Хьюита в последний раз? — прервал тот сухо.

— В день моего отъезда в Беневенто, седьмого декабря. Неделю назад.

— Как вам кажется, деньги у него уже были или он только рассчитывал их получить?

— Мы говорили о расследовании, интересовавшем нас обоих, поскольку оно касается пинакотеки Неаполя. Мы решили обмениваться информацией по этому делу, и исчезновение лейтенанта тревожит меня вдвойне: и профессионально, и сугубо лично.

— Если у меня будет что-нибудь новенькое, я перезвоню, — сказал Хокинс и повесил трубку.

Несколько минут Пол в задумчивости смотрел на высокие сосны, слегка покачивавшиеся на ветру, и на стеклянный купол галереи Умберто Первого, потом снова схватил телефонную трубку:

— Оператор? Соедините меня с Баньоли, по защищенной линии, пожалуйста. Мне нужен майор медицинской службы Хартманн. Алло, доктор? Капитан Прескот из штаба Пятой армии. Я звоню вам как друг лейтенанта Хьюита и хотел бы, чтобы вы разрешили мне встречу, в вашем присутствии, если сочтете нужным, с юной Домитиллой Сальваро, которая несколько дней назад поступила на службу в госпиталь.

На другом конце провода повисло молчание, потом сквозь треск послышался немного неуверенный голос:

— Боюсь, вам нет смысла приезжать, капитан. Вы опоздали: птичка улетела.

— Не может быть. Когда?

— Вчера. Лейтенант Хьюит много раз помогал мне в Тунисе с доставкой медикаментов. Он попросил принять на работу эту девушку, дав понять, что она дочь одного из его осведомителей и что ей небезопасно оставаться в городе. Я устроил ее санитаркой не столько из-за нехватки персонала, сколько из дружеских чувств к лейтенанту. За те несколько дней, что она у нас проработала, она показала себя такой умелой и преданной делу работницей, словно уже прошла курсы медсестер! Но у нее часто менялось настроение и случались приступы необъяснимой тревоги. В такие минуты она словно переносилась куда-то в другое место и забывала все, о чем ее просили.