Фернандо Гамбоа - Последний тайник

Тенде повернулся в сторону севера и неопределенно махнул рукой куда-то вдаль.

— Elle, c’est le femme d’un tuareg[33], —мрачно произнес он, вероятно имея в виду, что если девушка выходит замуж за туарега, то ее домом становится вся бескрайняя пустыня Сахара.

Когда я перевел содержание своего разговора с ремесленником профессору и Кассандре, они, как и я, заметно приуныли.

— Ну что ж, — сказал профессор, рассеянно рисуя прутиком какие-то нелепые узоры на песке, — мы сделали все, что было в наших силах. — Поморщившись, он удрученно добавил: — Забавно думать, что этот человек, сам того не ведая, дал своей внучке самое огромное в истории человечества приданое.

— Вот ведь невезуха! — Я сокрушенно покачал головой. — Мы приблизились к разгадке этой тайны, можно сказать, на расстояние вытянутой руки, но она снова ускользнула от нас. Черт бы ее побрал!

— Может, так оно и лучше, — тяжело вздохнув, попыталась утешить нас и себя саму Кассандра. — Если кто-то там, наверху, не хочет, чтобы мы разыскали эти сокровища… то нам, наверное, лучше остановиться.

— Пожалуй, ты права, — со стоическим видом ответил я, ласково касаясь волос Кассандры. — В конце концов, в ходе этих поисков я обнаружил гораздо большее сокровище.

— Да ладно тебе, Улисс, — пробурчал профессор. — Не знал, что ты такой лирик!

Кассандра повернулась к профессору и показала ему язык.

— Итак, — сказал я, поднимаясь с табурета, — нам остается только попрощаться с нашими друзьями, поблагодарить их за все, что они для нас сделали, и попытаться сегодня же отправиться обратно в Томбукту. Не знаю, как вы, а я просто сгораю от желания выпить свежего пенистого пива.

— А еще хорошо бы принять душ, — добавила Касси.

Я уже стал прощаться с престарелым ремесленником, пожимая его мозолистые руки, когда он вдруг с явно обеспокоенным видом задал мне вопрос:

— Pourquoi désirez-vous connaotre mon petite-fille?[34]

Позабавленный беспокойством Диама Тенде, я объяснил ему, что нас интересует не его внучка, а тот подарок, который он сделал ей на свадьбу.

— Le caisse?[35]— спросил он.

— Oui, monsieur… Le caisse[36]. — Я кивнул старику, удивляясь, что предметом наших упорных поисков являлся, как только что выяснилось, всего лишь какой-то там ящичек.

Старик-ремесленник улыбнулся с таким видом, как будто я только что сказал ему что-то смешное.

— Mais le caisse n’est pas avec moi petite-fille![37]

— Pardon?[38] — спросил я, подумав, что плохо расслышал своего собеседника.

— Monsieur… —стал объяснять ремесленник с таким видом, как будто он втолковывал мне прописные истины, — le cadeau c’est chez parents du mari, a la ville du Tabrichat… C’est la tradition[39].

Не успев до конца осознать смысл слов старого ремесленника, я почувствовал, как у меня закружилась голова, — слишком уж резкий и неожиданный поворот произошел в ходе нашей беседы.

— Улисс, что-то случилось? — забеспокоилась Кассандра, видимо заметив, как сильно изменилось выражение моего лица.

Я взял Касси за плечи и в порыве охватившего меня душевного подъема, сам толком не понимая, что сейчас делаю, крепко поцеловал ее в губы.

— Вы не поверите! — воскликнул я, когда овладевшая мной эйфория немного спала. — Похоже, что произошло дурацкое недоразумение. — Я глубоко вдохнул и сделал паузу, чтобы успокоиться. — Этот человек думал, что мы ищем его внучку. Предмет с изображением символа тамплиеров, который он подарил ей в качестве приданого, представляет собой, насколько я понял, какой-то ящичек, — быстро говорил я, не переводя дыхания, — а находится этот ящичек в доме родителей зятя Диама Тенде. Они, как я понял, живут в городишке под названием Табришат!

30

Следующие полчаса ушли у нас на то, чтобы убедить «мсье Тенде», что у нас нет никаких дурных намерений. Ради того, чтобы уговорить старика рассказать нам, как найти семью, в доме которой хранится его драгоценный свадебный подарок, пришлось клятвенно пообещать, что мы всего лишь посмотрим на этот подарок и ни в коем случае не станем пытаться забрать его с собой.

Предстоящее путешествие до населенного пункта Табришат не вызывало у меня особого энтузиазма, потому что у нас было всего лишь два варианта, как туда добраться. «Более удобный» вариант состоял в том, чтобы дождаться подходящей попутной лодки, которая доставила бы нас до города Гао, а уже там найти машину, направляющуюся в отдаленный город Тесалит — именно на полпути к этому городу и находился Табришат. Недостаток данного варианта заключался в том, что на дорогу ушло бы более недели, поскольку в ожидании попутной лодки пришлось 6ы провести еще несколько дней в этой деревне, где по ночам к нам снова могли нагрянуть тарантулы и кобры.

Согласно второму варианту, нам надлежало отправиться к колодцу, который находился в нескольких километрах к северу от этой деревни и к которому, как сообщил нам Модибо, пару дней назад из Тесалита прибыл небольшой караван туарегов. Оставалось только убедить этих самых туарегов, собирающихся обратно в Тесалит, взять нас с собой. В этом случае мы добрались бы верхом на верблюдах до Табришата максимум за три дня. Недостаток данного варианта заключался в том, что нам пришлось бы ехать по одной из самых жутких пустынь мира, а наш опыт езды верхом на верблюде был, мягко говоря, более чем скромным.

Мы попрощались с Диамом Тенде и отправились обратно в деревню, споря между собой, какой же вариант является для нас более приемлемым.

— Откровенно говоря, меня не очень прельщает перспектива оказаться в глубине Сахары, — сказал профессор. — Я даже и в Барселоне-то почти никогда не ходил на пляж, потому что не люблю, когда потом из одежды сыплется песок. Еще я очень плохо переношу температуру свыше пятидесяти градусов. Кроме того, после твоих рассказов о туарегах они не вызывают у меня особого доверия.

Касси, заново заплетая на ходу свою косичку, посмотрела на небо и тяжело вздохнула.

— А вот для меня жара не проблема, — сказала она, — да и езда верхом на верблюде по пустыне с ночевками под звездами меня вполне устраивает… Лишь бы только… — Касси с отвращением поморщилась, — лишь бы только не находить по утрам в своих ботинках змей.

— В пустыне водятся скорпионы… — напомнил профессор.

— Не надо меня стращать, — криво улыбнувшись, произнесла Кассандра. Затем она посмотрела на меня и спросила: — А ты? Почему ты молчишь?

— Я — за то, чтобы обратиться к туарегам.