Юрий Карчевский - Схватка с чудовищами

Краковский неожиданно оступился и плюхнулся в воду. Барахтался, пока проводник не протянул ему шест и не вытащил из трясины. Баронесса помогла снять сапоги и вылить из них взмученную талую воду. У него был вид мокрого индюка. Одежда набрякла, и ее пришлось выжимать. Расползся грим на лице, который ему тщательно наложила Баронесса перед отправкой в путь-дорогу, чтобы его не опознали случайные встречные.

— Вам нельзя так глупо погибать. Впереди важные дела. На вас делают ставку, — сказал проводник. — Уверен, что новый порядок должен восторжествовать повсеместно, и вам его утверждать.

— Вы — надежный и верный друг, — поблагодарил проводника Краковский. — И вы, Баронесса, не такая уж и вельможа, как мне казалось прежде. С вами легко шагается даже по этой чертовой трясине. Вы мне здорово помогли, госпожа, — накручивая на ноги запасные сухие портянки, сказал он. — А что касается гибели… Я признаю смерть только в бою, в схватке с врагом. Доберусь вот до наших и оттуда, из эмиграции, буду мстить Советам, большевикам. Создам правительство в изгнании. Организую издание газеты. У меня столько накипело, что на каждого соотечественника хватает зла. В этом я буду одержим, вот увидите, господа!

Баронесса несколько приотстала. Чтобы не выпустить Краковского за границу СССР, она дважды выстрелила ему в спину из-за дерева, но не попала.

— Вы что, с ума сходите, Баронесса? — глухо, но резко спросил Краковский, трусливо всматриваясь в густые заросли лозы и ивняка.

— Мне показалось, там кто-то пробежал, — ответила она, ругая себя в душе, что промахнулась.

— Не расходуйте зря патроны, фрейлейн. Они еще могут понадобиться, — сказал связной тихо, чтобы не разнеслось по лесу. — И оставьте свою подозрительность. Неужели мы двое вас не защитим?! И вообще, я за вас отвечаю так же, как и за господина роттенфюрера.

На обочине лесной дороги стояла подвода. Сивая кобыла хрумкала овес из подвешенной на морде брезентовой сумки. Чуть дальше — подбитый немецкий танк со снесенной орудийной башней. Возле телеги возился осодмилец Григорий. Он усердно счищал грязь, налипшую на колеса, и в тоже время сквозь спицы просматривал участок леса, откуда вот-вот должны были появиться Краковский и его спутник. За грудой металлического лома, которую представлял собой танк, схоронились Буслаев и Лиханов. Услышав выстрел в лесу, Буслаев сказал:

— Кто же это стрелял?

— Охотник на диких коз. Кто же еще, — произнес Иван, вслушиваясь в звуки леса.

— Хорошо, если так… Я опасаюсь за жизнь связного.

— Они же свои, и друг друга стоят. Или ты сомневаешься?

Буслаев сделал вид, что не расслышал вопроса.

— Трое против двух. Маловато, — подсчитал Иван. — Придется взять солдат из конвоя.

— А четверо против одного? — спросил Буслаев.

— В самый раз! Больше — толкотня получится. Но ты забыл арифметику, товарищ лейтенант.

— Тогда твердо запомни то, что я скажу: если к тебе когда-либо обратится человек и назовет число 444 999, знай: это мой лучший друг. Помоги ему. Положись на него.

— Не дошло, лейтенант.

— Твое дело только запомнить.

То и дело посматривая на часы, Буслаев прислушивался к шорохам леса, к перекличке пернатых, радующихся весне, к перезвону ручейков на перекатах. Неожиданно вспорхнула стайка птах и беспокойно закружила над своими гнездами. Это настораживало.

Из леса вышли люди.

— Идут… — тихо дал знать Григорий. — Втроем идут!

— Втроем? Так не договаривались, — удивился Буслаев. — Кто же третий? Молодой? Пожилой?

— Третья — женщина, — всматриваясь, сказал Лиханов. — Позволь, позволь. Я ее знаю: немка из банды Краковского, о которой я тебе докладывал. У Хейфица работала. Баронессой величают.

— Так вот она какая — Баронесса… — Буслаев вздрогнул, настолько это явилось для него неожиданностью. И подумал: — А может, мне мерещится? Может быть, не она…

Проводник осмотрелся, отыскал глазами подводу и уверенным шагом направился к ней. Краковский тоже огляделся, как бы сориентировался на местности и спокойно последовал за ним. Не доходя шагов пятидесяти проводник свернул в сторону, чтобы подойти к подводе посуху, со стороны танка. Краковский заволновался перед неизвестностью, но, видя, что спутники его спокойны, положился на судьбу.

— Брать живым! — тихо приказал Буслаев.

Бандиты подошли совсем близко.

Буслаев, Лиханов и Гриша появились перед ними в полный рост неожиданно, вызвав в них оцепенение и растерянность.

— Руки вверх! — скомандовал лейтенант.

Краковский и проводник в замешательстве сначала потянулись за оружием, но потом все же подняли руки. Вздрогнув от окрика Лиханова, подняла их и Баронесса.

— Здесь какое-то недоразумение, товарищи, — сказал проводник. Мы — местные жители, совершаем обход своей земли, чтобы выявить неудобья, луговые поймы. Весна! Да и война кончается, надо думать о мирной жизни.

— Обыскать! — приказал Буслаев.

— Сволочи! — зло произнес Краковский, узнав чекистов в лицо. — Мы в западне, господа! Нас предали!

Лиханов обыскал Краковского. Григорий — Баронессу, Буслаев — проводника. Изъяли у них пистолеты, гранаты, ножи, документы на разные фамилии, но с их фотографиями. Краковский вдруг извернулся, попытался бежать, поднял с земли оброненную Лихановым финку и швырнул ее в Буслаева. Тот сгоряча бросился на Краковского, но вдруг схватился за левую руку, скорчился от боли. Лиханов прыгнул на Краковского, сбил его с ног, навалившись телом, прижал к земле. Потом Краковский подмял его под себя, но Лиханов снова вывернулся и сел на него верхом.

Лицо проводника исказилось. Он принял решение действовать даже ценой своего раскрытия перед Краковским и Баронессой.

— Помоги товарищу, а я помогу лейтенанту, — тихо сказал он Грише. — Ну, действуй, малыш!

— Я не дам! Вы убьете его…

— Гриша, помоги Ивану, — выдавил из себя Буслаев.

Так и не поняв ничего, Григорий бросился к Краковскому.

Тот лежал лицом к земле. Иван сидел на нем, прижав его голову, заведя его руки за спину. Вдвоем они связали главаря банды. Повязали ему глаза темным платком.

Проводник бережно подвел Буслаева к подводе, помог остановить кровотечение, перевязал рану.

— Как чувствуешь себя, Антон? — спросил он.

— Все в порядке. Спасибо тебе, Женя.

Убедившись, что Краковский развязаться не может, Иван поручил его охрану Григорию, сам же подлетел к проводнику.

— Назад! — приказал он.

— Спокойно! — охладил его проводник и рассказал байку: — Вы знаете, у меня был приятель. Так вот, чтобы в подобных случаях не натворить глупостей, он сто раз повторял про себя одно и то же число — 444 999. И знаете, помогало. Он тут же брал себя в руки.