Владимир Неволин - Иметь королеву

Дима попробовал доски и решил, что хорошим пинком сумеет выбить парочку из них. Аккуратно навернул на ствол автомата глушитель, снял с пояса ремень с лимонками — шума пока поднимать он не хотел — и снова приник к щели в заборе.

Лежащий на клумбе ПОшник перевернулся на бок и закричал тем, кто играл в карты:

— Хватит дрочить. Выводи.

— Сам выводи, — не отрываясь от занятия, огрызнулся Санька. — Я в прошлый раз ходил.

— Ты в прошлый раз фотографировал! — возмутился «фонтан». — Не сачкуй, блин. Я кому говорю?

Санька неохотно бросил карты и, доставая на ходу из кармана брюк ключ, вперевалочку направился к дверям. Двое других подтянулись ближе ко входу.

Санька исчез за дверями. Через минуту оттуда донеслись возгласы, мат, и на крыльцо, зажимая лицо ладонью, вылетел маленький сухощавый мужичонка, поскользнулся на ступенях и проехался спиной по асфальту. Его деловито и споро подхватили под руки и потащили к тому месту, где прятался Дима. Они подходили все ближе, оставаться за забором было опасно, но Дима не мог оторвать взгляда от лица мужчины, искаженного животным ужасом. Нос у него был разбит, кровь струйкой стекала на подбородок, и он бессмысленно облизывал ее с губ. Мужчину бросили на землю. Он тяжело поднялся на подгибающихся ногах, повернулся лицом к ПОшникам и заговорил, вздрагивая и отплевываясь:

— Мужики, ну вы че… Фашисты, что ли… Я же рыбу вам ловил… в столовую. У меня же сын такой же, как вы… Я же рыбу…

Санька вытащил из подсумка фотоаппарат и перевел пленку.

— Ты в прошлый раз фоткал, — повторил «фонтан». — Теперь я. А ты давай работай.

Санька понял, что спорить бесполезно, отступил на два шага и снял с плеча автомат.

Мужик сразу замолчал, перестал шмыгать разбитым носом, голова у него затряслась мелкой дрожью.

— Ближе подойди, — скомандовал «фонтан», нацеливаясь фотоаппаратом, — чтобы и тебя видно было. И вы рядом встаньте.

Остальные встали в ряд — кто отставив ногу, кто зверски оскалившись. Закатанные рукава кителей, автоматы наперевес. Их вонючие от пота спины были совсем рядом с Димой.

Санька приставил ствол автомата к голове мужчины.

— Погоди, я с другой стороны встану, — заявил один. — А то обрызгает.

«Фонтан» снова поднял фотоаппарат.

— Давай!

Нет, не зря получил две золотые звезды Михаил Тимофеевич Калашников. Автомат сработал тихо — было слышно, как лязгает возвращаемый пороховыми газами затвор — и почти без отдачи. В заборе появился ряд аккуратных дырочек, и четверо только что играющих в карты и хохочущих живых трупа стали трупами в полном смысле этого слова. «Фонтан» прожил чуть дольше. Он успел удивиться тому, что увидел в глазок видоискателя, успел машинально нажать кнопку спуска затвора. И тут же упал с выражением обиды на лице, так и не выпустив из рук фотоаппарат.

Дима выскочил из укрытия. Мужик посмотрел на него, на лежащие тела и схватился за голову.

— Иди, — скомандовал Дима, — за здание, через мусорку и — в Калчи. А оттуда в тайгу. Не тормози, слышишь…

— А я им… рыбу, — прошептал мужик и, раскачиваясь из стороны в сторону, на деревянных ногах пошел за угол.

Дима быстро выцарапал из кармана Саньки ключ и бросился к двери.

Полутемный вестибюль был пуст. Кассы, афиши. «Аромат женщины». Он пробежал дальше, к дверям зрительного зала, выбил толстую палку, которой были заблокированы ручки, и распахнул двери. В лицо ему ударил запах несвежего тела. Тихий гул и шепот в зале мгновенно стихли. После дневного света пространство зала казалось залитым чернилами. Не видя, но ощущая присутствие множества людей, Дима, вытянув руку, шагнул вперед и хрипло произнес:

— Эй, кто там? Выходи!

И в ту же секунду свалился на паркет от мощного удара по голове.

Заросший щетиной коренастый мужик отбросил в сторону тяжелую настенную лампу.

— Вот так, — сказал он мстительно, — один готов. Сейчас займусь остальными.

Он выдернул автомат из безвольных Диминых рук и выбежал в вестибюль. В темноте раздались негромкие голоса, у выхода из зрительного зала появились еще несколько мужиков, вооруженные кто чем — ножками от сломанных кресел, обломками досок.

Вскоре вернулся, обвешанный оружием, коренастый и возбужденно закричал:

— Кончали их там! У забора валяются, сволочи! Похоже, тот гунявый их сделал! Давай отсюда быстрее, пока не очухались!

В зале разом закричали две сотни голосов. Отталкивая друг друга, из Дворца культуры хлынула толпа — женщины с детьми, подростки, мужчины. Щурясь от света, люди на мгновение замирали, будто впервые увидев аллею, траву на газонах и, придя в себя от шока, начинали разбегаться кто куда.

— Стой! — тщетно пытался остановить толпу коренастый мужик. — Перестреляют всех, дурачье! В Калчи давай, на реку. Там баржа!

Его мало кто слушал. Собрав вокруг себя человек сто, коренастый скомандовал:

— За мной! Да бегом, мать вашу, не отставать!

Он забросил автомат на спину и, оглядываясь на толпу, побежал за угол здания. Туча пепла от десятков бегущих ног заволокла тлеющую мусорку.

В трех километрах от части на летное поле вышли трое — летчик со скованными за спиной руками и два ПОшника.

— Надоело, — ворчливо сказал один, — у меня от этой тарантайки уже ухи не слышат. И че мы болтаемся туда-сюда, все равно в тайге ничего не увидим. Херня все это.

— Тебе что приказали? — с угрозой произнес второй. — Патрулировать окрестности с вертолета. Вот и выполняй. Развонялся тут. «Подпол» узнает о разговорах — в расход пустит.

— «Подпол», — презрительно протянул первый. — Шавка он двухзвездочная, а не подполковник. Подумаешь — крутой! Командовать и я могу.

— Можешь, — согласился другой. — Да только не захочешь — когда вся эта бодяга кончится, кто первым загремит? Тот, у кого на погонах золота больше — им и отвесят на всю катушку. Скажи спасибо, что к вертушке приставили, а не в охрану определили. Знаешь, что они там творят?

— Слышал, — понизил голос первый, — мертвяков — море. И зачем это все? Ты не в курсе, куда этот капитанишка зобовский клонит? Нам-то выгода в чем?

— Не докладывал. Знаю только, что нам потом столько баксов отвалят — в мешке не унесешь.

— Задницы вы свои отсюда унести не успеете, — сказал идущий впереди вертолетчик. — Дураки. Вас используют, как проституток, во все дырки, а вы надеетесь на что-то. Он первый отсюда сбежит, а вам придется нары парить.

— Ты у меня поговори! — прикрикнул один из конвоиров. — Разбазарился, не спросили тебя. Не забывай, что баба твоя тут, недалече. Поставим раком, а тебя свечку держать заставим.