Карл Май - Из Багдада в Стамбул

Сегодня на месте старого солнечного города лежит нищая деревня, населенная вороватыми и фанатичными арабами-мутаволе, а солдаты гарнизона, расквартированные здесь, совсем не способствуют спокойствию в этих местах.

Я приставил к глазам трубу и осмотрел развалины. Ни души не было видно. Как я узнал позже, солдаты гарнизона сами назначали себе отпуска в любое удобное для себя время, а у мутаволе не было ни желания, ни времени встречать нас. Человек терялся в этих развалинах, как муравей, чтобы найти здесь англичанина, я попросил начальника хавасов в чине чауша, унтер-офицера, объехать руины на лошадях, а потом прочесать со своими людьми, а мы бы помогли им в этом. Он согласился, но только при условии, что сначала люди и лошади отдохнут и поедят.

Они отдохнули, но на работу не спешили. Якуб упрашивал их, грубил; я – тоже, но без успеха. Наконец унтер открытым текстом заявил, что только тогда прикажет своим людям действовать, когда они получат бакшиш. Якуб было полез в сумку, но я остановил его руку.

– Не правда ли, ты нанимал этих людей, чтобы они помогали тебе? – спросил я.

– Да.

– Что ты им заплатил за это?

– Провизия, по три пиастра каждому, а чаушу – пять в день.

– Хорошо. Они получают это за службу, если они не служат, они не получают. По возвращении в Дамаск ты рассказываешь паше, каких лентяев он тебе выделил!

– А тебе какое дело? – с вызовом бросил чауш.

– Говори со мной как подобает! Я тебе не хавас! – обрезал его я. – Ты будешь служить или нет? Там, в западном направлении, у стены мы встретимся.

Он с неудовольствием поднялся и сел на лошадь; остальные последовали его примеру, а после того как он тихим голосом отдал распоряжения, разъехались в разных направлениях.

На всю эту безводную равнину приходился один ручей. Я сказал себе, что иностранец с лошадью обязательно расположится вблизи воды. Поэтому мы разделились, чтобы обследовать окрестности водоема. Халеф остался при Якубе, а я взял с собой обоих ирландцев. После того как мы известили друг друга выстрелами, решили подниматься вверх по ручью. Нам повезло. Вскоре за колоннами я заметил стену, в которой виднелась дырка. Перед ней лежал человек с ружьем в руках. Чуть дальше, шагах в пятистах выше, я заметил высокую шляпу-цилиндр, которая в такт движениям колыхалась над вырытой ямой.

Я снова вернулся за колонны, передал ирландцам коня и велел им смотреть за ним, пока я их не позову. Потом снова стал приближаться к лежавшему. Он лежал так, что меня видеть не мог, но, услышав мои шаги, вскочил и наставил на меня ружье. На нем были штаны и куртка, а на голове феска, но мне он крикнул почему-то по-английски:

– Стой, сюда вход закрыт!

– Почему? – спросил я его тоже по-английски.

– А, вы говорите на этом языке. Вы переводчик?

– Нет. Но ружье лучше убрать, я ваш друг. Человек там, в яме, сэр Дэвид Линдсей?

– Да.

– А вы его слуга?

– Да.

– Отлично. Я его знакомый и хотел бы приятно удивить его.

– Так это хорошо! Пойдите же к нему. Я, правда, должен сообщать о появлении любого, но вам я мешать не стану, потому, как верю вашим словам.

Я пошел к яме, и чем ближе подходил к шляпе, тем легче был мой шаг. Я остановился на краю шурфа, оставшись незамеченным, а когда англичанин в очередной раз выпрямился, снял с него шляпу.

– Черт! Кто это там…

Он разогнулся, и без того огромный рот раскрылся еще шире. Вот он, добрый толстый нос со знакомым нарывом, слегка запыленным; очки от неожиданности свалились на землю.

– Ну что, сэр, – спросил я его, – отчего же вы не подождали меня на канале Анана?

– О Боже! – вскричал он, наконец. – Кто это? Вас же нет в живых!

– Пусть так. Тогда перед вами святой дух. Вы не боитесь духов старых знакомцев?

– Нет, нет!

С этими словами он выпрыгнул из шурфа. Мы обнялись.

– Вы живы, мистер! Вы живы! А Халеф?

– Он тоже здесь. И еще двое знакомых.

– Кто же это?

– Билл и Фред, я забрал их у хаддединов.

– А! Быть не может! Вы были у хаддединов?

– Больше двух месяцев.

– А как же я вас не нашел?

– Кто этот человек на стене?

– Мой слуга. Я нанял его в Дамаске. Пойдемте, мистер, надо о многом поговорить.

Он повел меня обратно к отверстию в стене, залез туда и скоро вернулся с бутылкой и стаканом. То был шерри, настоящий добрый шерри.

– Подождите, те двое тоже должны выпить с нами!

Я позвал ирландцев и стал свидетелем сцены, от созерцания которой у меня выступили слезы. Оба парня рыдали, как крокодилы, а Линдсей выделывал целые пантомимы, выражая свою радость.

– А где ваш переводчик? – задал я, наконец, свой вопрос.

– Переводчик? А вы откуда знаете, что у меня есть переводчик?

– Да вы наняли его на празднике Эр-Рималь в певческой палатке.

– Вот это да! Вы всегда все обо всем знаете! А меня вы здесь встретили случайно или намеренно?

– Намеренно. Мы идем по вашим следам аж из Дамаска. Итак, где ваш переводчик?

– Уехал.

– О боги! С вещами?

– Нет, они здесь. – И он показал рукой в сторону дырки в стене.

– В самом деле? Это меняет дело. Рассказывайте.

– О чем?

– Только о переводчике, за которым мы охотимся. Об остальном потом.

– Преследуете? За что же?

– Он вор и, кроме того, мой старый враг.

– Вор? Уж, не по ювелирному ли делу?

– Точно. А вы видели?

– Да, видел. Ладно, расскажу. Встретил парня в палатке, он понял, что я англичанин. Заговорил со мной по-английски, у него дела с оливковым маслом, надо в Бейрут. Моя же цель была Иерусалим, и я его нанял. Он обещал проводить меня до Иерусалима, а из Яффы морем идти в Бейрут. Проводника он тоже обещал найти. Я закончил в Дамаске все дела и ждал. Тут он приехал и забрал меня. Проводника он нанял в Сальхии.

– Я знаю, мы с ним беседовали.

– Он должен был вам встретиться. Мы пересекли Антиливан, к вечеру я начал подозревать, а утром утвердился во мнении, что мы едем не по дороге в Иерусалим. Я позволил себе по этому поводу недвусмысленно высказаться. Он соврал, что хочет показать мне Баальбек. Мне это действительно было интересно, но подозрения мои росли и крепли. Он с такой поспешностью покинул Дамаск, так гнал всю дорогу, будто спасался бегством. Эти места оказались ему знакомыми, потому как мы приехали аккурат к этой стене, и он заявил, что дырка – лучшее место для ночлега. Мы легли спать. Лошади стояли снаружи. Потом я во сне слышал, как ржала лошадь, как кто-то залез в мою сумку. Я проснулся утром: моей почтовой сумки не было. Я вскочил и схватился за ружье. Переводчик скакал прочь. Я выстрелил. Лошадь завалилась. Человек хотел прихватить седельную сумку, но та оказалась слишком прочно приторочена, и он убежал без нее. Когда я подбежал и открыл сумку, там лежали изделия из золота и драгоценных камней.