Игорь Скорин - Ребята из УГРО

— Садись лицом к хвосту, меньше продует. Козырьки мы поснимали, чтобы не мешали перевозить груз, — объяснил пилот.

Но Александру хотелось лучше видеть, и он уселся лицом к винту. Несмотря на низкую скамейку, похожую на ту, что возле печи ставят под ноги, его голова и плечи оказались снаружи.

СП-3 — санитарно-пассажирский трехместный самолет — пробежал по заснеженной взлетной полосе, оторвался и тут же над аэродромом кругами стал ввинчиваться в небо, набирая высоту. На нем развозили не только врачей и больных. Когда не было экстренных рейсов, на таких самолетах отправляли пассажиров и почту.

Перед взлетом пилот поинтересовался, как устроился пассажир.

— На оленях ездил, на лошадях тоже. На плотах и лодках плавал, а вот на собаках да на самолетах не приходилось.

— На собаках оно, конечно, вернее, но ничего, привыкнешь. Достань-ка там под скамейкой ремни, я тебя пристегну покрепче, чтобы ты с первого раза не потерялся, — отшутился пилот.

Лететь было интересно, внизу причудливо извивалась река. Она уже стала, и в отблесках солнца лед казался тонкой черной лаковой пленкой. Тайга изредка расступалась, и появлялись небольшие поселки. Хребты сопок были совсем рядом. На перевале треск мотора согнал стадо оленей.

Летчик указал рукой в лохматой перчатке на видневшиеся вдали строения и начал снижаться. Прииск Октябрьский оказался большим поселком. В центре виднелось несколько двухэтажных домов, длинные склады, отвалы уже промытой золотоносной породы и множество крохотных избушек, от которых в небо тянулись столбы белесого дыма. Самолет приземлился так же мягко, как и взлетел.

— Ну вот и приехали, да побыстрее, чем на собаках. На них бы ты двое суток тащился по перевалам, — балагурил летчик, помогая Александру выбраться из кабины. — Не замерз?

— Малость просквозило. Но думал, будет хуже.

Начальник приискового отделения милиции Аркадий Мудриков обрадовался Дорохову.

— Прилетел, наконец! А то я все жду, жду. Идем сначала определю тебя на постой, а потом и за дело. Новостей у меня особых нет. У нас, Сашок, тут тихо, спокойно. А вот у соседей пошаливают. Но это разговор длинный. Я, как шифровку получил, все ждал, но от твоего имени ко мне никто не приходил. А комнату для тебя в гостинице вторую неделю держу.

Через час оба вернулись в отделение. Они были почти ровесниками и знали друг друга, не раз встречались в Чите, когда Мудриков приезжал с докладами или на совещания. Вели переписку по делу Пескова.

— Обстановка у нас такая, — докладывал Мудриков, — Николай Агеев на прииске не обнаружен. Еще до вашей телеграммы я, как узнал, что Агеев бежал, отыскал нескольких его знакомых и даже родственников. Но ни одного сигнала о том, что он здесь, не поступило. Под осень в окрестностях соседнего прииска было три вооруженных нападения. Сначала ограбили дом лесника. Пришли четверо, двое с винтовками, забрали продукты, охотничье ружье, два ватника. Через несколько дней на одном ручье мыли золото двое старателей, та же четверка напала. С полфунта золотого песку отняли и мелочь разную. И последнее: есть у соседей на берегу реки фактория. Бандиты связали заготовителя, завхоза, сторожиху, забрали боеприпасы, три новеньких двустволки, а ружье, что отняли у лесника, бросили. Взяли муку, сахар, чай, крупу — всего килограммов четыреста — и скрылись. Связанных нашли через сутки, когда бандитов и след простыл.

— Как же они такой груз унесли?

— Подожди, Александр Дмитрич, слушай все по порядку. Самое интересное, что лесник живет на полпути от нас к тому прииску. Чуть дальше двое старателей, а фактория находится на пятьдесят восьмом километре.

— Выходит, эта четверка от вас шла.

— Выходит, что так. Увезли все награбленное в лодке, а вот куда подались, не ведаю. Могли на шестах вверх подняться, могли вниз уйти. Но самое интересное я тебе оставил на десерт: главарь этой четверки очень похож по приметам на бежавшего Агеева. Я послал своего работника показать потерпевшим его фотокарточку, и они все, как один, его опознали.

— Как предъявляли-то? — не вытерпел Дорохов.

— По науке, как положено. Две фотографии похожих и третья Агеева.

— Значит, он все-таки здесь?

— Предполагаю, что где-то здесь. Скорее всего, в родные края подался. Кстати, пониже прииска, где живет мать Агеева, в соседнем районе уже Амурской области, видимо, эта же четверка свела двух коров, а из колхозного амбара вытащила несколько мешков муки.

— На зиму запасаются?

— Может быть, на зиму, а может быть, в путь-дорогу собираются, за золотом. Скажи мне, Александр, этот ваш Песков показывал карту Агееву?

— В том-то и дело, что показывал. Они в колонии в одном бараке жили, и Песков выбрал в друзья Агеева, потому что он тоже с Зеи, да еще и потому, что этот Николай крепкий мужик и говорил, что свою родную реку знает как пять пальцев. Где же он сейчас, Мудриков? Где будем искать?

— Судить трудно, но скорее всего, где-нибудь возле дома в тайге околачивается. За золотом если и пойдут, то к весне, а потом, карты-то у них нет.

— Почему же они к тебе на прииск не заявились?

— Думаю, что с Агеевым в банде кто-то наш поселковый, вот и не захотели Здесь на глаза попадаться.

— Где у вас по вечерам народ собирается?

— Любители выпить — в чайной, остальные — в клубе. Сегодня из Благовещенска самолетом кинокартину привезли.

— Пойду пройдусь, — объявил Дорохов, натягивая полушубок.

— Мне с тобой или здесь подождать?

— Лучше подожди. Я не задержусь.

Дорохов зашел в пустой клуб, на всякий случай оглядел молодежь, ожидавшую, когда откроется касса, и направился в чайную. Втайне он надеялся, что, как только войдет, сразу столкнется с медведем, вставшим на дыбы, увидит на стенах чучела глухарей и уток, чистые скатерти, доброе, приветливое лицо официантки и роскошное меню. Но надежды не оправдались. Чайная оказалась самой обычной столовой, шумной, да еще и прокуренной, с какими-то кислыми, едкими, ударившими в нос запахами. В дальнем углу за одним из столиков увидел Леонида Чипизубова в компании трех бородатых мужиков. На столе у них стояла начатая бутылка спирта, немудреная закуска. Все четверо оживленно беседовали. Туесок что-то рассказывал, жестикулируя обеими руками, причем левая, уложенная в лубок и забинтованная потемневшим от грязи бинтом, мелькала над столом куда чаще.

Дорохов подошел к буфету, и буфетчица, она же кассир, объяснила, что спирт только на боны, а если у военного есть рейсовые продовольственные и хлебные карточки, то он может получить обед с хлебом. Александр выпил стакан жидкого чая и вышел на улицу. Отыскал тропинку, ведущую к каким-то сараям, и в их тени остановился. Довольно быстро из чайной выскочил Чипизубов, огляделся, заметил Дорохова и кинулся к нему.