Виктор Вучетич - Поединок. Выпуск 3

Я чувствовал — сейчас я просто ничего не могу поделать со своим раздражением.

— Есть серьезное или нет? Все равно же скажешь.

— Есть, — сказал я. — Но это серьезное кажется мне слишком серьезным.

— Об этом серьезном я тебе сейчас расскажу. Сам на этом чуть не поймался. И сам понял. Семенец заметил, что ты все время стремишься попасть на его траулер. Так?

— Допустим. Что же в этом?

— Ну, во-первых, сразу бросаются в глаза его нервы. Все время нервничает. Особенно когда ты в капитанской рубке.

— Это что — аргумент в его пользу?

— А однажды — может быть, совсем недавно, — когда ты стоял у него за спиной, он предложил тебе отдохнуть у него в каюте. Было такое?

— Было. Слушай, Андрей. Ну тебя к черту.

— Подожди. Дай я тебе расскажу, что было дальше. Ты спустился к нему в каюту. Так? И вдруг заметил — у него все незаметно помечено. Метки всюду понаделаны. Но такие, что и не заметишь сразу. Замаскированные. Ниточки, бумажки. На секретере, на ящике. Ему очень важно было узнать, будешь ли ты осматривать его вещи. Так или нет?

— Да. Но почему?

— Не знаю. Может быть, Семенец — уголовник. И что-то скрывает. Однако не стоит всерьез считать, что он принимал передачи от Трефолева.

— Нам легче от этого? Того, кого мы ищем, в таком случае, как будто нет.

— Ничего подобного. Он есть. Просто нужно знать. Наверняка знать, что он человек умный. Надо знать это, и все. И вести себя так же. Так же умно, как он. По крайней мере, не глупее.

— Ладно, Андрей. В любом случае — спасибо.

— Не стоит. Главное — помочь Сторожеву.

— Думаешь, мы поможем?

— Думаю. Больше того — уверен.

Да, подумал я. Человек Васильченко трудный. И все-таки мне повезло, что мы работаем вместе.

— Просто надо не торопиться. Подбираться к нему как будто исподволь. Спокойно. И верить, что мы сейчас в лучшем положении, чем он.

— Как бы не так.

— Может быть, ты даже прав. Тех, кто приехал сюда три-четыре года назад, нужно оставить. Кого ты еще подозреваешь?

— Это теперь уже неважно.

— Перестань, Володя.

— Терехова. Некто Вячеслав Константинович.

— Учитель рисования? У тебя есть что-то конкретное?

— Конкретного нет. Просто видел его. Говорил о нем с Зибровым. Он разошелся с женой. Оставил детей. Никого не принимает. Живет один. Если допустить, что это тот, кого мы ищем, — у него прекрасное прикрытие.

— Все пока верно.

Я следил, как чайки летят рядом с нами, на небольшой высоте. Изредка одна из чаек падала вниз и возвращалась с рыбой.

— Художник. Может ходить на пленэр с этюдником. Так сказать, по всему району. Ходит он?

— Ходит. Но это еще не основание.

— Зачем ему быть учителем?

Васильченко передал мне штурвал.

— Ведь он отлично чувствовал себя в Ленинграде. Кажется, выставлялся.

Я следил за курсом, направляя катер к порту. И вдруг подумал — Саша учится в художественно-промышленном училище. Наверняка она знает Терехова. По крайней мере, хоть что-то о Терехове. Может быть, даже как-то связана с ним. Например, ходит смотреть его работы.

— Не надо создавать какой-то стереотип. Скажем — не надо представлять, что он должен быть обязательно пожилым.

Мы теперь шли совсем рядом с набережной. На ней сейчас было пусто.

— Или, допустим, что он обязательно мужчина.

— Ладно. Он — женщина, — сказал я.

— Ты о голосе?

— Это — прелестная блондинка.

— Голос довольно просто изменить. Больше того — я убежден, что разговаривал он с Трефолевым по телефону, меняя голос.

А ведь Васильченко прав.

— Сделать это довольно легко. Простая тренировка. Тем более говорил он — или она — два-три слова.

Я вспомнил курс звукомаскировки, прослушанный в училище.

— Ты прав. Есть технические средства. Накладные пленки, горловые и небные вставки. Сопелки и так далее. Я все это проходил.

— Ну вот видишь.

Днем я увидел Сашу в кафе. Она сидела одна. Я взял кофе. Сел за ее столик. Саша улыбнулась.

— Странный вы человек, Володя.

Она сказала это так, будто мы только что виделись.

— Здравствуйте.

По ее виду я понял — она решает сейчас, стоит ли принимать мой тон. У нее глубокий спокойный голос. Голос этот мне нравится. Впрочем, так же, как она сама.

— Вам неприятен мой жених?

— А вам?

Саша рассмеялась.

— Почему он должен мне нравиться или не нравиться? Я его не знаю.

— Подождите. Он сейчас подойдет.

— Пожалуйста. Подожду.

— Вы, наверное, знаете его отца.

Она назвала фамилию известного художника. Про эту фамилию я мог бы сказать — много раз слышал.

— Сын художника?

— Не нужно язвить, Володя. Он сам довольно способный. Серьезно. Чтобы убедиться — не дожидаясь, без него, приглашаю посмотреть его работы.

— Спасибо. Где он пропадает? Я бы на его месте был осторожней.

— Ничего. Если вы об этом — я за себя спокойна. Он у знаменитости.

— Интересно.

— Вы знаете всех местных знаменитостей?

— Никого. Я — серый человек.

— Тут два композитора живут. Постоянно.

— Это я знаю.

— Потом — есть такой Терехов, Вячеслав Константинович. Знаете?

— Кажется. Слышал.

Что ж, подумал я. Значит, мне просто везет. Мы почти сразу заговорили о Терехове. Тем лучше.

— Художник. И неплохой.

— Он как раз и научил вас живописи? Или рисованию?

— Нет. Преподает он совсем недавно. Года три. У него любопытные работы. Особенно ранние. Мы ведь знаем Терехова давно. Никита у него как раз и торчит. Каждый день.

— Порекомендуйте. Взглянуть одним глазом.

— Терехову? Вячеславу Константиновичу?

— А что? Запрещено? Я что-то не так сказал?

— Нет, — Саша засмеялась. — Просто он невозможный человек. Знаете, как все талантливые люди. Никого не принимает.

Я понял — сейчас не надо настаивать. Еще успеется. Не надо торопиться.

— Вы тоже невозможная?

Она улыбнулась.

— Вы считаете меня талантливой?

Повернулась. Крикнула:

— Никита! Иди. Ну? Скорей сюда. О, господи. Жду тебя уже час. Бездарный ты человек. Совсем. Садись.

Никита сел за стол, снял очки. Стал тщательно протирать их салфеткой. Вид у него был настороженный. Мне он не понравился. Скучное лицо. Ровный румянец. Чуть оттопыренные уши. Редкая бородка.

— Никитушка, ну что с тобой? Познакомьтесь. Никита — Володя. Володя — Никита.

Сидеть рядом с Никитой у меня не было никакого желания. Надо скорее извиниться и уйти.

— Никита, можешь поговорить с Вячеславом Константиновичем? Володя хотел бы посмотреть его работы.