Юрий Пересунько - Искатель. 1987. Выпуск №2

Бельды замолчал, повернулся к разлапистой, с уходящими в сторону большими сучьями березе, на которой безжизненно висела туша полосатого зверя.

— Однако хватит сказки сказывать. Пойдем посмотрим.

Они остановились у дерева, Иван тронул тигра рукой, нахмурился. Разбиравшийся в таежных следах гораздо лучше Шелихова, он неторопливо обошел истоптанный пятачок, посмотрел на огромный дуб, в кроне которого был сделан скрадок, сказал удовлетворенно:

— Тот, кто стрелял, много следов оставил. Если милиционер не найдет его, охотники помогут.

Артем, все это время внимательно наблюдавший за нанайцем, кивнул:

— Именно на это я и рассчитывал.

Бельды все так же неторопливо вытащил самодельный нож, раздвинул густую, спекшуюся от крови шерсть. Сделав надрез, выковырял застрявшую в позвонке пулю. Аккуратно обтер ее о брюки, хотел было положить в карман, как вдруг лицо его напряглось, он внимательно осмотрел кусочек свинца, перевел взгляд на стоявшего рядом Шелихова.

— Однако… моя пулька-то.

— Чего? — не понял Артем.

— Пулька, говорю, моя. Из моего карабина. Ну, знаешь, ТОЗ-17. Пятизарядный.

— А у кого из охотников такого нет? — удивился Артем.

— Да, у всех есть, — заволновался Бельды, продолжая внимательно рассматривать деформированный кусочек свинца. — Но пулька — моя. Больше таких в поселке ни у кого нет. Мне сто штук брат из Москвы привез. Видишь, это экспансивная пулька. Сердечник свинцовый, а оболочка, стальная. Когда такая пулька ударяется во что-нибудь, свинец идет дальше, а оболочка разлетается. Понимаешь?

— Понимаю… — протянул Артем. — Постой, а как же она могла здесь оказаться? В этом… в тигре?

— Не знаю, — все так же растерянно произнес Иван — Я карабин свой на участок взял и лодчонку резиновую прихватил. Сам понимаешь, консервы надоедают, а тут река под боком. Вот и ставили иной раз сеточку чуть выше по течению. По очереди ходили. А куда в тайгу без карабина? Вот и брали его с собой.

— Та-ак, значит, это кого-то из твоих мужиков дело?

Бельды кивнул виновато.

— И кто же это может быть? — вскинул на бригадира лесорубов опаленные брови Артем, и скуластое лицо его напряглось в ожидании.

— Кто?.. — переспросил Бельды. Он долго молчал, морща лоб, над которым, словно у мальчишки, торчали жесткие черные волосы, наконец, проговорил медленно: — Васька не мог. Я за него ручаюсь. Семен Рекунов?.. Не знаю. Правда, у нас еще двое на деляне были. Так я их вчера в поселок отправил — здесь работы на день—два осталось.

— Ну что ж, — хмуро произнес Артем. — Об этом деле своим ни слова.

Когда они спустились в лагерь, к Бельды тут же подошел Антоненко и дрожащим от волнения голосом спросил:

— Слухай, Иван, а шо, это правда парни сказывают, будто наверху тигра да медведяку убитых нашли?

Услышав это, Артем чуть не споткнулся о валежину, но тут же, опережая Ивана, сказал как можно бодрее:

— Правда, парень. Видно, браконьеришко какой-то объявился.

— Ну и як же теперь? — не отставал Антоненко.

— Як же… Очень просто. Завтра летнаб наш контрольный облет будет делать, свяжемся с ним по рации, а там пускай милиция разбирается.

— Думаешь, найдут?

— А куда ж он денется! — со злостью ответил Артем.

Густо зачадив солярой, трактор Ивана Бельды тронулся с места и, медленно объезжая завалы и крупные деревья, пополз в обход пожарища. Ему надо было до темноты пробить хоть часть просеки по флангу, чтобы не пустить пожар в распадок

Семен Рекунов и Антоненко остались с командой Шелихова, чтобы с вечера приняться за самую нудную и противную работу ма добиваемом пожаре. К обгоревшей кромке надо будет подтаскивать воду и заливать выгоревшие пни, валежины — все те места, где осталась хоть одна искра. В хлюпающих водой сапогах, в мокрых, провонявших гарью комбинезонах вместе с парашютистами придется лезть руками в выгоревшие пни, потрошить их до основания и, только убедившись, что очаг залит полностью, идти дальше.

Когда Артем попросил Бельды выделить для этой работы человека, первым отозвался Рекунов:

— Давай, что ли, я останусь, Иван. Дело знакомое. А в напарники вон того щегла возьму, — кивнул он в сторону Антоненко.

— А что… приходилось тушить? — спросил Артем, внимательно рассматривая уже немолодого мужика.

— Не приходилось бы, не вызвался, — повернулся к Шелихову Рекунов. — Поди, уж лет пятнадцать, как древесинку на-гора выдаю.

Шелихов, которого и Артемом-то назвали в честь города Артема, где долбил когда-то уголек его отец, удивленно вскинул глаза, спросил, не удержавшись:

— На шахте раньше работал?

— На ней, — хмуро ответил Рекунов.

— И чего ж ушел?

— Ты, парень, прямо как отдел кадров, — недовольно шевельнул широкими плечами Семен. — Грустно, понимаешь ли, мне там стало. Солнца нету. Вот и подался в тайгу.

— Да ты не обижайся, — улыбнулся Шелихов. — Просто у меня отец когда-то на шахте работал — до сих пор забой вспоминает.

— Каждому свое, — пробурчал Рекунов и вскинул голову: — Ну так что, Иван, с тобой идти или здесь оставаться?

— Здесь, здесь, — обрадовался бригадир и повернулся к Антоненко, который всем своим видом давал понять, что хоть сию минуту готов приняться за любое дело. — Васька, ты тоже отдыхай с Семеном, а вечером ребятам помогать будешь.

Когда трактор Бельды скрылся в таежной зелени, Артем устало пошел к палатке — надо было хоть немного отдохнуть.

Чтобы не разбудить Колоскова с Мамонтовым, он неслышно проскользнул в свою палатку и почти без сил опустился на спальный мешок.

— Артем, — неожиданно раздался шепот Колоскова, — не спишь?

— Сплю.

— Да ладно тебе, — миролюбиво сказал Серега и, покосившись на всхрапывающего Мамонтова, произнес: — Посоветоваться с тобой хотел.

— О чем? — хмуро спросил Артем, зная, что от Колоскова так просто не отвертишься.

— Жениться хочу… На Наташке Пономаревой.

— Это что, из поссовета? — Ну да.

— Нашел время для разговоров, — пробурчал Артем. — Конечно, женись. Можешь считать, я тебя благословляю.

— Ты-то благословляешь, — глухо сказал Серега, — а вот мамаша ее ни в какую. На порог меня не пускает.

— А Наташка что? — повернул голову Артем.

— Чего Наташка?.. Говорит, что любит.

— Так женись. Куда она, теща твоя, денется?

— Легко сказать — женись… А жить-то где? Сам знаешь, мы с матерью да с братьями едва в нашей халупе размещаемся.

— М-да, — в раздумье протянул Артем. Жилищный вопрос у парашютистов самый больной. Вроде бы и нужен ты всем, но, если своего дома в поселке не имеешь, квартиру не получишь…