Наталья Патрацкая - Золотистая энергия

– Лариса, где убили?

– На даче. У него там замечательный колодец, я его видела, так его в колодец сбросили, и взорвали, а мать его пошла за водой, и увидела Митю.

– Сурово.

– Марго, я поеду на похороны, потом тебе позвоню.

Следующий звонок Ларисы:

– Анфиса, ты знаешь, что Леонтьевна сделала? Она замяла убийство справками.

Сказала, что боится Самсона Сергеевича, и повторять ошибки не будет.

– Лариса, а что на это сказал Миша Мухин?

– Когда он узнал, что в убийстве Мити подозревают Самсона Сергеевича, он позеленел от злости и бессилия, особенно удивил, взрыв в колодце.

– Какие справки, если был взрыв?

– Спроси, что-нибудь другое, Миша Мухин с этим делом разбирается, но Самсона Сергеевича официально не обвиняют, его следы на даче не обнаружены.

– А, если взрыв был управляемый?

– Анфиса, помалкивай.

Лариса Ивановна просто захотела пойти в парикмахерскую, а Прохор Степанович не пустил, сказал, чтобы она купила краску, а он ей брови сам покрасит, коль от природы она бледнолицая. Что касается Прохора Степановича, то он черен от природы своими волосяными покровами. Вот и вся размолвка, от которой мысли ее, унеслись на сто лет вперед. Ты, перед пенсией копила?

Инна исчезла с подружками за поворотом своих событий. Что касается Ларисы, умная женщина, живет правильно, сохраняя свою худощавую фигуру, живет сиюминутными проблемами. И, наконец, научилась писать слово 'проблема' с первого раза без ошибки.

Прохор Степанович умудрился перекинуться несколькими словами с Инной, и та за это ждала от него денег на карманные расходы.

А бывшей жене кинул небрежно:

– Ты, что уже совсем… Ты мне, что-то хотела дать…

– Ты, что уже совсем…,- ответила Лариса, – и Прохор Степанович ушел без ее денег и сам не дал Инне.

Маленькая, но победа Ларисы.

Прохор Степанович, как террорист укоряет ее, что она не копит, вот она и сделал шаг от него, то есть к деньгам, которых у нее никогда не было. Прохор Степанович и Инна совсем не находят общий язык. Обругали друг друга и все. Глупо все это, но так складывается обычный быт, в котором Лариса решила занять место в стороне от всех событий и просто жевать с удовольствием жевательную резинку, так как все диеты помогли сбросить один килограмм, а Анфиса принесла торт, и все муки с салатиками не привели к весовому успеху. И за что бороться?

Если Анфиса, женщина худощавая, так ей не быть полной, а если Лариса другой комплекции, так зачем тратить жизнь на то, что природой ей не отмерено – худосочность.

Прохор Степанович страшно рассердился на отсутствие денег, а потом его совсем не устроил простой ужин:

– Ешь сама свой суп, – и не пришел ночевать.

Оказывается, уехал к своей очередной даме, ему там кинули курицу, но и это ему не понравилось. Он купил кулек пончиков, и весь из себя злой явился к Ларисе.

Плохо, когда мужчина пытается копить деньги, за счет близкой ему женщины, и укорять ее, что она при этом деньги не копит, когда их на него тратит.

Сильно трудно копить и содержать бывшего мужа, любящего пить и жить за счет окружающих.

Через двадцать минут после появления Прохора Степановича, появилась Эмма, в сопровождении грузчика, который привез все их дачные вещи. Комната стала напоминать затоваренный склад, а Эмма в сопровождении шофера – грузчика уехала домой. Но тут приехал сосед по лестничной площадке и за пиво отремонтировал шипучий тройник в ванне, а вчера у Ларисы день был – полная тишина.

Солнце, ветер, шум деревьев, грустно снова… без фантастики, в нее, как в песок зарывает она голову и живет там, где придумает. Доступные радости действительности все знакомы, а недоступные – не доступны. А, вчера Эмма исповедовалась Ларисе, и та, все про накопления говорит.

И где их взять? Эти накопления? Улучшить отношения с мужем? Это просто. Но с каким? Купить все дорогие продукты или дать больше денег на карманные расходы. А накопления? Блеф клуб. Заколдованный круг. А вес, все же уменьшился чуть-чуть, и большое количество продуктов в доме – это нонсенс.

Проехала чья-то свадьба. Из машин вышли молодые дамы в длинных юбках и скрылись в подъезде, но не в ее подъезде. У бабуль на лавочке выкрутились шеи с семечками в зубах, а вокруг них, как куры – голуби всех пород. Жизнь продолжается, и Лариса продолжает репетировать себя на экономном режиме, сидит дома и тратит не больше, чем может позволить себе тратить пенсионерка. А пенсионерка не может содержать мужа, вот и вся разгадка событий. Лариса пошла, есть рис без хлеба с остатками салата, авось не поправиться и не тронет пончики Прохора Степановича.

Господи! Как, все это мелко!

На улице солнце, листва и голуби, без любви. У дома все больше умных машин, это те машины, которые не слишком длинные, но высокие и окружены трубами безопасности, но и на них Лариса Ивановна не хочет ехать, и юг ее не манит, может экономия – это транс безопасности? Или у нее страх, наступающего одиночества? Но, глядя на себя, она старости не ощущает и не может понять, почему старость так быстро надвигается, как неизбежность?

Чего она еще боялась в своей жизни?

– Вступления в комсомол. Все знала, а ревела, как белуга.

– Собственной свадьбы.

– Операций и т. д. и т. п….

А чего не боялась? Тайна, покрытая годами жизни… Скучно? Всем иногда скучно – это кризис жанра, мистика существования.

Жизнь так серьезна, как хорошая река с рукавами и водоворотами.

Глава 24

Эмма Кусочек голубого неба радовал так же, как солнечно – желтые бананы в магазины, кусочек неба ухватить трудно, но купить светящиеся здоровьем бананы, было вполне реально, и Эмма зашла в магазин; пупырышки огурцов, стоили так дорого, как трава зимой, и она купила бананы неизвестной солнечной страны. В компьютерном магазине два ряда корпусов системных блоков смотрели на покупателей своей лицевой стороной, черный корпус с блестящими железками, был лидером, посмотрев на остальные корпуса, она нашла более приятный корпус, но его оставила в своей голове, на будущее.

Из соседней двери можно было попасть в солярий, она уже давно поняла, что горизонтальный солярий, лично для нее, хуже вертикального, и она пошла в вертикальный солярий. Зимой самое трудное, снять все с себя, зайти в кабину, нажать на кнопку таймера, закрыть глаза на время сеанса и стоять, вытянув вертикально руки, которые где-то вверху зацепились за металлические поручни.

Отстояв в лучах ламп, и в ветре вентиляторов свое время, услышав щелчок, который выключил лампы, она была свободна от процедуры. В кабине с лампами, еще гуляет ветер вентиляторов, а она уже надевает одежду на тело, которое пропахло запахом озона ламп.