Picaro - Шанхайский регтайм

— Какой губернатор выискался, — Шан сплюнул вслед ушедшему. — Давай кинем жребий — кому первым сторожить, — он достал из кармана медяк.

— Чего бросать, — второй бандит раскурил трубочку. — Я посижу. Можешь спать первым.

Шан полез в кабину грузовика. Вскоре оттуда раздался храп. Его товарищ разложил на земле оставшийся от Фанга ковер и присел. Подтянул к груди колени, обхватил руками. И стал сонно смотреть на синий свет в разбитом окошке хибары.

Наступил вечер, людей на тротуарах заметно прибавилось. Распугивая клаксоном неосторожных пешеходов и рикш, лавируя в потоке авто, белый "бьюик" свернул на одну из улочек, прилегавших к авеню Жоффр. Рабочий день на "русской" улице закончился, но Боярышников не удивился тому что на зеркальной двери антикварного магазина Лугового по-прежнему висит табличка "Открыто". Шанхайский старожил не придерживался конкретных часов работы и зачастую, отпустив помощника допоздна засиживался в своей лавке. Дописывал в тишине статьи, принимал гостей и не спешил подняться на второй этаж к семье, где находилась его квартира: в свое время антиквар приобрел половину дома.

— Жди, — приказал шоферу Иван Всеволодович и покинул машину.

— Добрый вечер, господин полковник, — какой-то прохожий русский месье узнал полицейского и приветственно приподнял над лысиной соломенную шляпу. — Как поживаете? Боярышников соплеменника не узнал, но вежливо улыбнулся и на мгновение задержался обменяться рукопожатиями. Звякнул колокольчик, полицейский вошел в антикварный магазин. Луговой стоял за прилавком и беседовал на французском с толстяком в сером костюме. Не только беседовал, но и показывал раскрытую сафьяновую коробочку. С чем-то желтым и блестящим. Увидев приятеля, он негромко сказал:

— Ваня, подожди пару минут. Я тут с клиентом… — Луговой указал на стоявший в глубине лавки стул украшенный позолотой и великолепный резьбой. — Присаживайся.

— Не отвлекайся, — Боярышников садиться не стал и прошел к стене, где стояли стенды с русскими орденскими и полковыми знаками, висели наградные сабли, кортики с надписями "за храбрость".

Пока полицейский ностальгировал по былой славе великой империи, Луговой закончил разговор с покупателем. Тот так и не решился приобрести редкий и дорогой цехин времен венецианской республики, пробормотал, что "подумает". Провожая нумизмата к двери, хозяин пошутил, что этой монетой, возможно, расплачивался сам Отелло. Толстяк вежливо улыбнулся и откланялся. Услышав звонок дверного колокольчика, Боярышников оторвался от блеска золота и красочных эмалей. Скользнул напоследок взглядом по благородной синеве дамасского клинка шашки с "клюквой" (69), украшавшей серебряную рукоять. Вынимая из кармана брюк коробку папирос, он пошел навстречу Луговому.

— Что-то случилось, Иван? — привычно сутулясь, Константин Павлович изучал выражение лица приятеля. — У кого неприятности? У меня, у тебя или у нас? — он поправил указательным пальцем оправу очков.

— У нас, слава Богу, — все в порядке, — со значением ответил Боярышников и закурил.

— Но у меня для тебя, похоже, печальная новость, — он вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и вытряхнул на стеклянный прилавок потертую красную книжицу с оттиснутым на ней орлом. — Посмотри.

Луговой взял американский паспорт, раскрыл. Увидел фотографию знакомого молодого человека, прочитал "Alexander Peter Johnson…" Положил обратно на прилавок. Спросил, что случилось с владельцем документа?

— Скорее всего… — Боярышников огляделся в поисках пепельницы. — Благодарю, — он стряхнул серый столбик в подставленную приятелем бронзовую жабу. — Скорее всего наш знакомый убит.

— Кем? — Луговой скрестил на груди руки. — Как? Полицейский рассказал, что сегодня утром один из осведомителей донес на бродягу-китайца. Тот ходил по рынку и продавал американский паспорт. Бродягу задержали и при досмотре нашли документ на фамилию Джонсон.

— Китайца мы допросили, — Боярышников задумчиво выпустил колечко сизого дыма. — Он перепугался и не стал запираться. Сразу сказал, что нашел мертвеца и порылся у него в карманах. Украл с трупа несколько мелких монет, платок, зажигалку, паспорт и пустой кожаный бумажник. Его он продал какому-то старьевщику…

— Он показал, где нашел тело? — перебил Луговой. — Ты видел труп?

— Нет. В том то и дело, — полицейский затушил папиросу. — Мы приехали на мусорную свалку, где бродяга наткнулся на труп, и никакого тела там не обнаружили. Только испачканный кровью пиджак. Китаец божится, что именно в нем, надетом на труп, он все и нашел, но самого мертвеца нет.

— А что сказал эксперт по поводу пиджака?

— Пока ничего интересного. Говорит человеческая кровь, говорит дырки, как от ножа. Будет исследовать. Покажем обслуге в гостинице, может быть, опознают.

— Ты считаешь, что его убил бродяга? — антиквар оперся на прилавок. — Убил и ограбил?

— Я так не считаю, — ответил Боярышников. — Как по мне — нищеброд просто нашел тело и обокрал. Это в том случае, если покойник действительно был… А вот что мне считать — я хотел услышать от тебя. Ведь это твой приятель, — многозначительно подчеркнул полицейский

— Я с ним встречался три дня назад, — сказал Луговой, размышляя. — Выпили по-рюмочке в кафе… Он был очень расстроен, жаловался на несчастную любовь. Был зол на весь мир. Ты уже допросил его рыжую пассию?

— Пока нет. Думаешь из-за нее убили?

— Не знаю. Все может быть, — Луговой вздохнул. — Мне, кажется, страсть — тут не при чем…

— Я тоже так считаю, — быстро сказал полицейский. — Я с ним встречался. После той истории с девицей и режиссером. Предупредил, что он с огнем играет.

— Да, — согласился Луговой. — Думаю, на него обратили внимания не только китайцы…

— Я бы сказал "не столько", — фыркнул Боярышников, закуривая новую папиросу. — Японцы, наши, красные и даже британцы. Мальчишка умудрился привлечь к себе такое внимание, что не удивлюсь, если за ним ходил целый "хвост" шпионов… Впрочем, китайцев тоже не стоит сбрасывать со счета. Им интересовались гоминьдановцы, а после скандала у режиссера и люди мистера Лю.

— Будешь расследовать? — антиквар заглянул приятелю в глаза.

— Как скажешь, так и сделаю, — решительно ответил Боярышников, — если ты считаешь, что не стоит, то просто опрошу свидетелей, а китайца посажу за кражу. Составлю отчет, — полицейский сгреб паспорт с прилавка и спрятал обратно в конверт. — Так как?

— Думаю, что все это — очень печальная история. Я сейчас вернусь, — Константин Павлович быстро вышел из магазина в соседнюю комнатку. — Когда я беседовал с Сашей последний раз, в нем было столько страсти…