Хуан Гомес-Хурадо - Контракт с Господом

Как и расходы. Вообще-то в то время они находились еще в самом начале пути, погребенные под грузом проблем.

Кайн остановился в четырех метрах от остальных - дрожащая, нерешительная босая фигура с кипой на голове, столь же белой, как и вся остальная его одежда. На свежем воздухе его худоба и низкий рост придавали ему еще более хрупкий вид, однако Андреа пришлось подавить порыв опуститься на колени. Она ощутила, как все вокруг переменились, словно попали в невидимое магнитное поле. Брайан Хэнли, стоящий в полуметре от нее, переминался с ноги на ногу. Давид Паппас слегка наклонил голову, даже у Фаулера заблестели глаза. Священник находился с краю, немного поодаль.

- Дорогие друзья, до сих пор я не имел возможности представиться. Меня зовут Раймонд Кайн, - произнес старик, чей звонкий голос никак не вязался с хрупким сложением.

Кое-кто из присутствующих кивнул, но старик, казалось, даже не заметил этого, продолжая говорить.

- Я сожалею, что мы знакомимся при столь скорбных обстоятельствах, и прошу всех вас прочесть молитву, - с этими словами он опустил глаза, склонил голову и начал читать нараспев: - Эль мале рахамим шохен бэ миромим а маце менуха нахона тахат канфей а шехина бэ маалот кедушим вэ теорим кэ зоар аркия мазирим эт нишмат шэ аллах лэ уламо... [23] Амейн.

- Амейн, - повторили все.

Удивительно, но Андреа почувствовала себя намного лучше, несмотря на то, что не верила в услышанное, да и воспитывалась она в другой вере. На несколько секунд воцарилась печальная тишина, пока голос доктора Харель не разорвал ее в клочья.

- Надеюсь, теперь мы вернемся домой, сэр? - спросила она, сложив руки в жесте немой мольбы.

- Сейчас мы должны соблюсти галаху [24] и похоронить наших братьев, - ответил Кайн, и его голос прозвучал твердо и убедительно, по контрасту с нервным кашлем Док. - После этого мы немного отдохнем и снова продолжим работу. Мы не должны допустить, чтобы жертва этих героев оказалась напрасной.

После этих слов Кайн повернулся и направился к своей палатке. Расселл последовал за ним.

Андреа огляделась и с изумлением увидела, что на всех лицах написано согласие.

- Не могу поверить, чтобы они купились на такую дешевку, - прошептала Харель. - Он ведь даже не подошел к нам. Он стоял вдалеке, в нескольких метрах, как будто мы больны чумой или вот-вот заболеем.

- Тех, кого он боится, среди нас нет.

- О чем это ты, черт возьми?

Док не ответила. От Андреа не ускользнуло направление ее взгляда, как и жест понимания, которым она обменялась с Фаулером. Побледневший священник кивнул.

- А если это не кто-то из наших, то кто же?

ФАЙЛ, ИЗВЛЕЧЕННЫЙ ИЗ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЫ ХАРУФА ВААДИ, ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ДЛЯ СВЯЗИ ТЕРРОРИСТАМИ СИРИЙСКОЙ ЯЧЕЙКИ

Братья, время пришло. Хакан просит, чтобы вы были готовы к завтрашнему дню. Местная ячейка предоставит вам необходимое снаряжение. Вам предстоит поездка из Сирии до Аммана, там Ахмед объяснит вам подробности. Х.

*****

Салам алейкум. Я лишь хотел напомнить вам перед тем, как вы отправитесь в путь, слова Аль-Табризи, которые меня вдохновили. Надеюсь, что они взбодрят вас перед началом миссии. В.

"Пророк сказал: мученик имеет шесть привилегий в глазах Аллаха. Ему прощают все грехи, как только проливается первая капля его крови; ему показывают место в раю, освобождая от мук могилы; ему предлагают безопасность вместо страха перед адом и водружают на голову корону славы, всего один рубин которой стоит больше, чем целый мир и всё, что в нем существует; он женится на семидесяти двух гуриях с черными глазами; он может походатайствовать за семьдесят своих родственников".

*****

Спасибо, В. Сегодня жена благословила меня и простилась с улыбкой на губах. Она сказала мне: "С того дня, как мы познакомились, я знала, что ты станешь мучеником. Сегодня самый счастливый день в моей жизни". Благодарю Аллаха за то, что послал мне такую, как она.

Д.

*****

Поздравляю, Д.

О.

*****

Разве наши души не полны надеждами? Вот бы разделить их с кем-нибудь, прокричав на все четыре стороны.

Д.

*****

Мне тоже хотелось бы поделиться, но я не ощущаю твоей эйфории. Я наполнен удивительным покоем. Это мое последнее сообщение, потому что через несколько часов я с двумя другими братьями отправляюсь на место встречи в Амман.

В.

*****

Я тоже ощущаю покой, как и В. Эйфория понятна, но опасна. С точки зрения морали, она дочь гордыни. С точки зрения тактики, она может заставить тебя совершить ошибки. Ты должен успокоить свои мысли, Д. Когда окажешься в пустыне, придется много часов под палящим солнцем ожидать сигнала Хакана. Эйфория может быстро превратиться в отчаяние. Ты должен найти аргументы, которые наполнят тебя покоем.

О.

*****

И что ты мне посоветуешь?

Д.

*****

Подумай обо всех мучениках, наших предшественниках. Наша борьба, борьба нашей уммы [25], состоит из маленьких шагов. Братья, разгромившие неверных в Мадриде, сделали маленький шаг. Братья, взорвавшие башни, сделали десять шагов. Наша миссия означает миллиард шагов. Мы навсегда поставим захватчиков на колени. Ты понимаешь? Твоя жизнь, твое тело исполнят последнюю миссию, о которой и не мечтал ни один из наших братьев. Представь старого короля, который прожил добродетельную жизнь, преумножил свое семя в огромном гареме, победил врагов и расширил свое королевство во имя Аллаха. Он оглядывается вокруг с удовлетворением от выполненного долга, вот так должен чувствовать себя и ты. Преисполнись этими мыслями и передай их воинам, которых возьмешь с собой в Иорданию.

О.

*****

Я много часов размышлял над твоими словами, О., и благодарю тебя. Теперь я чувствую себя совсем по-другому, моя душа стала ближе к Аллаху. Мне больно лишь сознавать, что это наше последнее сообщение, и что когда мы исполним свою миссию, то встретимся уже в другой жизни. Я многое о тебе узнал и хочу узнать остальное. Встретимся в вечности, брат. Салам алейкум.

РАСКОПКИ. Среда, 19 июля 2006 года. 11.34

Находясь наверху, в восьми метрах от поверхности, в том же самом месте, где вчера произошел оползень, унеся жизни четырех человек, Андреа не могла не чувствовать себя более живой, чем когда-либо. Она не могла отрицать, что в присутствии смерти ее чувства обострились, и некоторым образом она обязана ей своим пробуждением от сна, в который, казалось, была погружена последние лет десять.