Сергей Хелемендик - Наводнение

Соседи Панчо сосредоточенно и серьезно прислушивались к его выкрикам, всматривались в пелену дождя, пытаясь рассмотреть в кустах тех, о ком кричал старик, но не двигались с места. Гоняться за людьми и хватать их в Эль-Параисо не принято.

Наконец молодой мулат произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Надо позвонить в полицию. Старик пьян, но, похоже, не врет! Здесь что-то случилось. Это те самые чудаки, что были здесь пару дней назад и наняли у Панчо машину. Я видел их. Пойдем, чико! – обратился он к Панчо. – Позвоним, расскажешь все сам! Далеко они по такой грязи не уйдут. Успокойся, дедушка! Пострелял, и ладно. Кому охота за ними по грязи гоняться. И потом, они же иностранцы!

В слове «иностранец» для людей Эль-Параисо заключен сложный и мало понятный для непосвященного смысл. Иностранец – это человек неприкосновенный, человек, трогать которого не следует ни при каких обстоятельствах. Такова традиция, бог знает почему сложившаяся в Эль-Параисо много-много лет назад.

Ее величество Госпожа Случайность, некоронованная королева, нигде не имеет такой чудовищной власти, как в самом счастливом уголке нашего большого мира, в Эль-Параисо. Этим и только этим можно объяснить роковую цепь совпадений и неожиданностей, которые произошли в то воскресное утро, когда под огнем Панчо «ударная группа» организованно отступила от его дома и провела еще примерно три часа под проливным дождем, продираясь сквозь заросли колючего кустарника.

Выбраться из кустов оказалось совсем не просто.

В пылу отступления «ударная группа» забилась в такие заросли, что вернуться к дороге помог лишь случай и сверхчуткие уши Шакала. Каким-то непостижимым образом он сумел различить в шуме дождя звук моторов грузовиков, которые везли в Ринкон Иносенте пиво и мороженое из столицы.

Бесперебойное снабжение пивом и мороженым самых отдаленных уголков страны – одно из благ, которого добился народ Эль-Параисо в результате долгой борьбы против диктаторов разных мастей. В капризном климате Эль-Параисо случаются ливни, ураганы, наводнения. Случаются землетрясения. Случиться может все что угодно, но в воскресный вечер свободные граждане Эль-Параисо будут есть мороженое и пить пиво. Так было, так есть и так будет. И поэтому колонна с жизненно важными продуктами упорно пробивалась сквозь ливень и ночь и достигла подступов к Ринкон Иносенте именно тогда, когда «ударная группа» прощалась с надеждой когда-нибудь выбраться из кустов и вместо привычной ругани мокрые губы Лы-сана издавали жалкое, невнятное бормотание.

– Я слышу, это самое, шоссе! – воскликнул Шакал, поводя ушами, и Лысан остановился. Он не слышал ничего, кроме дождя.

Шакал показывал рукой в ту сторону, откуда, как казалось Лысану, они только что пришли. Он угрюмо повел головой и молча повернул назад. Ему было уже все равно, куда идти. Шакал побежал напролом, не разбирая дороги, на только ему слышный звук мотора. Через несколько минут впереди показался просвет, и «ударная группа» увидела дорогу.

Кювет превратился в настоящую реку глубиной по пояс Алексису и по горло Шакалу, однако эта водная преграда была форсирована с ходу – мокрым членам ударной группы нечего было терять. Они сгрудились на обочине дороги и молча смотрели туда, где в пятидесяти шагах стоял длинный рефрижератор, набитый ящиками с пивом. Водитель закутался в дождевик и возился с передним колесом.

– Грузовики водил? – отрывисто осведомился Лысан у Шакала, и тот нерешительно кивнул. – Тогда пойдем! – Лысан двинулся к грузовику. Алексис сразу же догнал его, а Шакал засеменил поодаль, жмурясь от страха.

Шофер грузовика, маленький щуплый мулат средних лет, был неприятно удивлен, когда неведомая сила оторвала его от земли и потащила куда-то. Шофер был увлечен вопросом, дотянет ли переднее колесо до Ринкон Иносенте или попробовать его подкачать. Как раз в тот момент, когда он окончательно склонился к решению доехать оставшиеся километры и не пытаться надуть огромное колесо, Алексис греб его в охапку.

– Ты с ума сошел, чико! – заорал увидевший наконец Алексиса мулат, пытаясь вырваться. – Куда ты меня тащишь!

Алексис тащил шофера к двери рефрижератора, с которой Шакал уже сорвал пломбу. Его впихнули в дышащий холодом фургон, и Алексис, прежде чем закрыть дверь, прорычал:

– Будешь орать – прибью! Голову разобью! – уточнил он свою угрозу.

Тем временем Шакал пинал ногами переднее колесо и с сомнением качал головой. Заметив это, Лысан, у которого вновь прорезался голос, обозвал Шакала несколькими плохими словами и приказал сесть за руль. «Ударная группа» без труда разместилась в просторной кабине.

– Едем назад, в Ринкон Иносенте! – скомандовал Лысан, и Шакал дернул грузовик, трогаясь с места. Лысан вдруг обрел решительность и целенаправленность мыслей и поступков, которая появляется даже у самых неумных и трусливых людей, когда им кажется, что терять уже нечего. – Там будем брать, значит, такси. Что это там стучит? Этот щенок черномазый, похоже, бутылки бьет!

Водитель машины, объятый ужасом, ничего не понимал. Он начал дрожать и щелкать челюстями от холода, так как самое страшное, чего боятся аборигены Эль-Па-раисо, – это холод, и решил привлечь внимание бандитов к своим страданиям. Одну за другой он вытаскивал из ящика бутылки с пивом «Волчья голова» и швырял их в переднюю стенку фургона, испуская жалобные вопли.

Шакал остановил машину. Алексис распахнул дверь фургона и свирепо зарычал на бросившегося к нему всхлипывающего шофера:

– Ты что, ублюдок черномазый! Ты разве меня не слышал?

– Выпусти меня, чико! Здесь холодно, как в Сибири! – прорыдал мулат, умоляюще заглядывая Алексису в глаза.

Алексис молча схватил шофера за рубаху и несколько раз с силой ударил затылком о железный косяк двери. Мулат обмяк в руках Алексиса и был брошен на пол, а дверь вновь закрыта. Наблюдавший за расправой Лысан одобрительно закивал головой.

– Так ему, значит, спокойней будет! – заметил он. Алексис вскинул совиные брови и злобно-радостно ухмыльнулся…

Когда на горизонте возникли контуры моста, подвешенного над заливом на двух высоких мачтах, Шакал увидел з боковое зеркало патрульную машину дорожной полиции, разрисованную в разные цвета, как африканский попугай. Машина обогнала рефрижератор и поехала впереди, а два полицейских в белых касках удивленно рассматривали скромно притихшую за лобовым стеклом «ударную группу». Затем из окна патрульной машины высунулся полосатый жезл, на конце которого замигала яркая красная лампочка, приказывая водителю грузовика остановиться. В то же время зоркий Шакал рассмотрел, что сидевший за рулем полицейский снимает трубку радиотелефона – Он будет говорить по радио! – пролепетал Шакал.