Пусть дерутся другие - Вадим Валерьевич Булаев

яства с крайне нескромными цифрами в местных марках.

— Туда! — воодушевился Псих. — Хочу посидеть со вкусом и поболтать в приятной атмосфере. Нам есть, о чём поболтать.

Сопоставив стоимость предлагаемой еды с ценами в кредитах Федерации, я честно признался:

— Для меня — дорого. Там отбивную продают как половину горного велосипеда. Давай что-нибудь поскромнее.

— Деньги есть. Тем более, я тебе должен. За больничку. Вызови такси, — попросил первый номер, а после добавил. — Не успел коммуникатором обзавестись.

***

В машине Псих вёл себя оживлённо. Много говорил, изредка хмурился, вспоминая о матери, но надолго его грусти не хватало. Боль утраты успела частично перевариться, отупеть, уступая место обычной человеческой жизни, требующей положительных эмоций.

— Как мама погибла? — спросил он в один из таких приступов тоски.

Я рассказал, без утайки. И как сбежал, и про кимоно с широкими рукавами, давшее мне шанс, и про остальное.

— Я... Мне очень плохо без неё, — вздохнул первый номер. — Но я справлюсь. Есть ты, есть большой мир, есть дружба. Каждый день о маме думаю. Часто-часто. Вот тут, — худой палец постучал по левой половине груди, — умерло что-то. И родилось, но другое... Тёплое и печальное.

— Память, — ответил я, отворачиваясь к окну. — Это память.

— Наверное. Тебе, мне кажется, интересно, как я провёл время в плену?

Психу явно хотелось сменить тему, сгладить нарастающую неловкость.

— Ага.

— Скучно. Рисовать нельзя, погулять негде. Лежал в больнице, по выздоровлении получил приговор. Потом жил в тюрьме.

— В какой? Четвёртой?

— Не-а... В третьей. Про четвёртую только слышал. Она далеко, на юге, и там всегда жарко.

— Не всегда. По ночам прохладно.

Он что-то увидел в моём лице, и вновь сменил тему.

— Ты извини за деньги. Я, когда раненым лежал, предлагал «южанам» перевод от мамы, но Длинный отказался. Испугался, что во взяточничестве обвинят. У них там другие порядки. Тогда вспомнил про тебя и про твои сбережения. Видел, как ты их, на позиции, под нары прятал. Случайно получилось, я не подсматривал.

— Всё в порядке… Это всего лишь деньги. Они тебе помогли?

— Помогли. «Южане» благотворительный фонд подключили, только я название забыл. Выдали хорошие лекарства, операцию оплатили... Такую, которая не входит в обязательный перечень по социальным гарантиям. Искусственно выращенную почку вставили, кишечник заштопали, а не частично удалили, остальное само зажило. Спасибо, очень выручил. Я остался здоровым.

— Долго на койке валялся?

— Да почти всё время. В тюрьме всего три недели побыл и ещё немного... Мог бы и больше, но в больничке задержали. Долго почку везли.

— Да уж, ничего не потерял. С Гленом в больнице общался?

— А где ещё? Переодели в форму, отвезли на административный этаж, усадили за стол. Гленноу прикольный. Умеет беседу поддержать... У тебя в каком банке счёт? И сколько ты в наличке «южанам» передал? Я переведу или сниму и отдам. Как тебе удобнее?

— Разберёмся, — на меня навалилась бесконечная усталость, словно я месяц, без сна и отдыха, носил тяжёлые кирпичи.

Не хотелось ни в ресторан, ни... вообще никуда не хотелось, но отказать Психу я не мог. Посижу с ним чуть-чуть, и в какой-нибудь хостел поеду. А финансы... Завтра. Всё завтра.

***

Ресторан, точнее, ресторанный комплекс «Ранчо Джо» занимал изрядный кусок территории, прилегающей к рукотворному пруду овальной формы. Согласно план-схеме заведения, у воды посетителей ждали уединённые беседки, прогулки на гондоле, световое шоу, кольцевая набережная и плавучая сцена с танцевальным ансамблем.

Основной фишкой тут было дерево. Деревянный двухэтажный дом с болтающимися на петлях дверями и надписью «Салун» над входом, пластиковые черепа крупных рогатых животных, развешанные тут и там, декоративные деревянные повозки с высоким тентом, да много всего деревянного, с подсветкой.

Псих, обуздав в себе жажду кутежа и в неизвестно какой раз за сегодня взгрустнув, попросил беседку попроще, подальше от разливающейся у воды музыки. Я его поддержал, тоже склоняясь к уединению.

Девушка-администратор, лучась любезностью, проводила нас по деревянной тропинке вглубь комплекса, попутно подсказывая о том, как пользоваться голосовым гидом и демонстрируя его в действии:

— Выход, — довольно тихо произнесла она.

Под ногами возникли светящиеся стрелки в нужном направлении.

— Беседка.

Стрелочки развернулись.

Также гид мог позвать официанта, охрану, включить шумоизоляцию, если надоели галдящие по соседству посетители.

Короче, отличная вещь...

— Ты пить будешь? — поинтересовался первый номер, изучая меню.

— Сок.

— Я пиво. Чего-то покрепче не хочу, а пиво, холодное — в самый раз. Три кружки.

Сделав заказ и залпом опрокинув пол-литра светлого, Псих икнул, подобрел, расстегнул верхнюю пуговицу на форменной куртке.

— Я должен узнать что-то ещё? Ты выглядишь напряжённым.

— Мне пришлось выступать на пресс-конференции президента, отмазывая всю эту свору.

— Ого! — неподдельно восхитился первый номер. — Растёшь! Выкладывай. Мне интересно, что тебя заставило пойти на подобный шаг.

История последних дней уложилась в полторы кружки пива.

***

— Он всех обманул, — выдал Псих, когда я закончил рассказ о пресс-конференции. — Филигранно, изящно, с выдумкой. Переиграл игроков.

— Поясни.

— Отставка для президента — самый лучший выход. Войну он закончить, кроме как победив, не может — это равносильно политическому самоубийству. Страна на грани дефолта. Кофе в поезде, и тот подорожал... Бежать президенту некуда. Тогда на него спишут всё. Вообще всё. Откроют уголовные дела, раскопают прошлые грехи, свалят даже то, в чём и не участвовал. Пока он на планете — он имеет возможность влиять на происходящие процессы через своих людей на ключевых постах. Уберётся — и его ближайшие соратники первыми начнут строчить мемуары о том, какому гадкому тирану они были вынуждены служить.

— А выборы как помогут? — я слабо понимал, к чему ведёт первый номер.

— Выборы? Выборы, друг, это как очищение. Победи на них снова — и закроются самые вонючие рты. Прошлое станет прошлым, население убедят, что пришла команда новых профессионалов и они начнут с чистого листа, а позорные договорённости, заключённые в так называемый «переходный период», если я не путаю терминологию, придётся принять как данность. Премьер — кстати, человек угадай, кого — безропотно подпишет любые документы. Ему пофиг. Он — исполняющий обязанности, временный персонаж. Да, он потом канет в небытие, но очень, очень обеспеченным. А потом возникнет, если захочет. По желанию... У президента в настоящий момент нет настоящих конкурентов, а технические кандидаты не в