Игорь Бондаренко - Красные пианисты

В нем значилось имя Александра Аллена Фута. Тут же Сиси набрала номер.

— Александр Фут у телефона.

— Мистер Фут! С вами будет говорить господин Бетхер.

— Бетхер? А кто это такой?..

Сиси передала трубку Паулю.

— Послушайте, Фут, вы странно себя ведете. То вы хотели встретиться со мной, то вы внезапно вешаете трубку!

— Я хотел с вами встретиться?.. Послушайте, как вас там?.. Я никогда не хотел с вами встретиться и в первый раз слышу ваше имя!

— Тогда простите, произошла, очевидно, ошибка.

Бетхер повесил трубку.

— Это не он. Совсем другой голос, — сказал Пауль.

— Мне тоже так показалось, — согласилась Сиси. — Но надо о звонке сказать Альберту.

— Как знаешь, дорогая, — ответил Пауль.

Из провокационных звонков явствовало, что и гестапо, и швейцарская контрразведка вплотную подошли к группе Радо, пытаются установить всю их сеть и многое им уже известно.

Если Цвейг упоминал Кента, значит, Кент действительно схвачен гестаповцами.

Александр Фут рассказал Радо о странном письме, которое он получил от своей давней знакомой Агнессы Циммерманн из Мюнхена. Письмо было, по сути, анонимным. Напечатано на машинке, и пришло оно прямо на домашний адрес Фута, хотя раньше письма от Агнессы он получал через ее бернскую подругу.

Значит, адрес Фута известен гитлеровцам. На связь к Футу часто ходила Роза. Ее тоже могли засечь. Из Базеля исчезла Анна Мюллер. Удалось установить, что она брала визу для выезда в Германию в связи с болезнью жены ее брата Ганса. Анна из Германии не вернулась.

Враг со всех сторон обкладывал Шандора Радо и его сотрудников.

Арестованные в Германии, конечно, подверглись зверским пыткам. Чтобы выдержать их, надо было иметь железное тело, лишенное нервов…

Вот когда сказались те меры предосторожности, которые в свое время принял Радо, формируя группу бойцов-интернационалистов: каждый знал только то, что ему было необходимо по работе.

Ни Анна Мюллер, ни кто-либо из арестованных в Германии не знали ни его имени, ни псевдонима, ни адреса. Только Кент знал его адрес и настоящее имя, но псевдоним Радо ему тоже не был известен.

Самой большой опасности в то время подвергался Фут, считал тогда Радо. Фут знал многое, а его адрес — теперь это стало ясно — известен гитлеровцам. Футу надо было немедленно, хотя бы на время, исчезнуть! Обо всех своих соображениях Радо решил сообщить в Москву, посоветоваться.

Из Москвы пришла радиограмма:

«13.7.43. Джиму.

Нам стало твердо известно, что на встречи с вами вместо нашего курьера являлся агент гестапо и что, несмотря на вашу осторожность, они проследили вас до квартиры, знают ваше имя, а главное, что вы работаете на нас.

Приказываем: оставить квартиру за собой и уехать на 2—3 месяца из Лозанны под предлогом лечения.

Рацию убрать из квартиры, чтобы все было чисто.

«7.8.43. Доре.

Ив Рамо — определенно агент гестапо. Нам ясно, что за его визитом скрывается гестапо. Мы этого ожидали и предупреждали вас. Он пытался определить, связаны ли вы с нами. Сейчас же подробно сообщите, что он хотел от вас. Что он знал о вас в Париже? Вы должны быть предельно осторожны, хорошо обдумывать каждое слово и каждый шаг.

Выполняя приказ Центра, Фут тайно покинул Лозанну, выехал в курортный городок Тессин и остановился в гостинице «Асконе». О его местопребывании знали только Центр и Радо.

Глава двадцатая

В Москву продолжали поступать радиограммы из Швейцарии. Теперь у Радо оставалось два работающих передатчика.

Роза и Хаммели никакой слежки за собой не чувствовали.

Полковник Массон привлек для этой работы лучших своих сотрудников.

Когда при нем капитан Неуверит инструктировал их, то сказал:

— Вы, подобно теням, должны следовать за подозреваемыми и знать о каждом их шаге.

Массон остановил его речь жестом руки.

— Тень — это не совсем то, что я от вас жду, — сказал он. — Вы должны быть вездесущи, как господь бог, и незримы, как создатель.

Неуверит при этих словах невольно улыбнулся: полковник слишком многого требовал от подчиненных.

Однако сыщики после напутствия Массона, направленные по следам «Красной тройки», очень старались, и долгое время ни Хаммели, ни Маргарита Болли ничего не замечали.

Особо Массон приказал следить за Рёсслером. Рёсслер время от времени встречался с неким Шнайдером, работающим в Международном бюро труда, а тот в свою очередь хорошо знал Пауля Бетхера и его жену. Пауль Бетхер в Германии в двадцатые годы считался видным деятелем социал-демократической партии Германии. Жена Бетхера встречалась с владельцем Геопресса картографом Радо: их видели несколько раз на набережной и в парке Мон Репо.

Агенты Массона узнали, что сотрудница Рёсслера Хельга Леман, работающая в магазине «Нова вита», связана с бюро «Ф» — немецким шпионским гнездом в Швейцарии. С людьми из этого бюро связан также парикмахер Ганс Петерс — «жених» Маргариты Болли, на которую Шелленберг указал как на русскую радистку.

Теперь Массону стало ясно, откуда у Шелленберга и шифр, которым пользовалась Маргарита Болли, и ее точный адрес.

Массону доложили о прошлом Петерса. На поверку «немецкий антифашист» оказался обыкновенным подонком, получившим в свое время срок за сводничество и махинации.

«Что ж, — подумал Массон, — когда бедная девушка узнает, кого она выбрала в женихи, то будет потрясена. А потрясенный человек теряет над собой самоконтроль. С ней будет легче работать…»

Специальный радиоотряд под командованием лейтенанта Трейера каждую ночь прослушивал эфир в районе Женевы. Автомобили с пеленгаторами сначала установили в разных концах города — они как бы взяли Женеву в большое кольцо. Постепенно кольцо сужалось. Теперь и пеленгаторы подтвердили, что один из подпольных передатчиков находится на улице Анри Мюссар, где жила Маргарита Болли.

Массон приказал пока не трогать итальянку и ее дружка, а продолжать наблюдение. И вдруг передатчик на улице Анри Мюссар замолк, а Маргарита Болли больше не появлялась в своей квартире. Что бы это могло значить? Неужели кто-то из его сотрудников работает на русских? Массон был весьма озадачен. Он не знал тогда, что его приказ наблюдать за Маргаритой Болли и ее внезапное исчезновение никак не связаны. Это было простым совпадением.

Массон вызвал капитана Вахля, приказал немедленно связаться с Хользером и узнать, что немцам известно о местопребывании Маргариты Болли. Хользер успокоил «нейтралов»: итальянка по-прежнему в Женеве, а вот лозаннский радист затаился, видно, что-то заподозрил.