Виктор Вучетич - Поединок. Выпуск 3

— Он и заметил Трефолева?

— Да.

— На вокзале, наверное?

— Сам понимаешь — поселок маленький. И все же летом, в сезон, заметить кого-то среди курортников не так просто. Важно было не просто заметить, что Трефолев кладет вещи в камеру хранения, а обратить внимание, что он так и уезжает, оставив их в ящике. Васильченко заметил это один раз. Сначала значения особого этому не придал. Но заприметил. А вот уже когда второй раз увидел такое — позвонил в погранотряд. Причем сделал правильные выводы — тут же попросил Зиброва, с которым они всегда работают в тесном контакте, понаблюдать незаметно за ящиком, в который Трефолев положил пакет.

— Ну и что?

— Видимо, Зибров действовал не очень расторопно. Когда он подошел к камере хранения, ящик был уже открыт и пуст. Пакет кто-то взял.

— Ловко.

— А тут все очень ловко придумано. И продумано. Так, чтобы всякая возможность провала была исключена. Высчитано все с математической точностью. Мы выяснили, конечно, где стоит этот телефон. Три-шестнадцать — телефон, который стоит на столе дежурной Сосновской гостиницы. Их там две — Преснякова и Чебрец. Пожилые женщины. Никогда подобных звонков не слышали. Может быть, и слышали — но попробуй запомнить звонок такого рода. Это и понятно. Звонить Трефолев должен был всегда только с двух до трех. Именно в эти часы у администратора гостиницы обеденный перерыв. Уходят эти женщины, конечно, чуть раньше, чем в два. А возвращаются не точно в три. Благо живут обе рядом с гостиницей. Трефолев приезжает. Кладет свой пакет в ящик. Ясно, он никак не может увидеть того, кому он привез пакет. Тот же наверняка знает его в лицо. Трефолев звонит. Зная точно день приезда Трефолева, ожидающий передачу в два часа может спокойно зайти в пустой холл гостиницы и подождать в кресле. Прямо у стола дежурной. Звонок — он снимает трубку. Даже если кто-то случайно будет проходить в это время мимо, он услышит вполне обычный ответ: «Нет, вы ошиблись. Это три-шестнадцать». Узнав шифр, ожидающий передачу сразу выходит из гостиницы. Теперь Трефолев может сколько угодно искать, если захочет. Или, допустим, может караулить у ящика. Он будет под постоянным наблюдением — до тех пор, пока не уедет.

— Да. Все продумано серьезно.

— Хорошо еще, Васильченко дал очень точный словесный портрет. В Риге, имея такой портрет, мы вышли на Трефолева довольно быстро.

— Пока это ничего не дало?

— Да. Вот так, Володя. А главное — наблюдаем за поселком уже второй месяц, и ничего нет. И здесь ты должен мне помочь.

— Я слушаю, Сергей Валентинович.

— Мало того, что ты парень решительный и твердый. Ничего, ничего, похвалить бывает полезно. Парень ты сообразительный, наблюдательный. Есть в тебе... Ну, как бы тебе это сказать. Обаяние, что ли. Входишь легко в контакт с людьми.

— Не наблюдал за собой, Сергей Валентинович.

— Входишь, знаю, входишь. Но главное даже не в этом. Мне нужна твоя способность запоминать. Только это сейчас. А ты подтвердил — память у тебя прекрасная. Постарайся запоминать очень хорошо, до самой последней мелочи.

— Есть, Сергей Валентинович. Понял.

— План у меня в отношении тебя такой. В Сосновске ты никогда раньше не был?

— Один раз чуть не зашли.

— Хорошо, что не зашли. Никто тебя там не знает. Кстати, до случая с Трефолевым я надеялся, что меня там тоже не знают. Теперь же я в этом не уверен. Вот так. Допустим, тот, кто принимал передачи, меня знает? Покажись я там, да еще, скажем, надолго, — все. Догадался. Человек он, по всему видать, бывалый. И все-таки наблюдать за поселком, за тем, что сейчас там происходит, мне нужно. Причем это наблюдение должно быть неторопливым, без спешки. Надо, как говорится, врасти в среду. Сам я этого сделать, как понимаешь, не могу. Вот тут мне и должен помочь ты.

— Сергей Валентинович, а вы уверены, что тот, кто принимал передачи, постоянно живет в Сосновске?

— Верный вопрос. Все может быть. Он может туда и приезжать. Скажем, для того, чтобы достать из камеры хранения передачу. Ну, в таком случае он приедет в Сосновск в первую неделю мая. Как ты считаешь?

— Само собой.

— Тогда, если это предположить, он сам отдает себя нам в руки. Одно дело — взять пакет из ящика камеры хранения. И совсем другое — встретиться на набережной. В начале мая до курортного сезона еще далеко. Холодно. Поселок пуст. Приезжих — единицы. Каждый виден, каждый открыт. Зачем ему назначать такой способ передачи? Допустим, Трефолевым он может рисковать. Собой — вряд ли.

— Я об этом не подумал, Сергей Валентинович.

— Так рисковать он не будет. Вот в чем дело. Приезжего мы накроем сразу. А вот если он местный житель — другое дело. Мы ведь давно его ищем — и найти ничего не можем.

— Еще один вопрос. Сколько в Сосновске тех, кто принимает передачи? Вы думаете, один?

— Думаю, что один. Убежден в этом.

— Но почему?

— Все по тем же соображениям, Одного затаившегося в поселке найти труднее, чем двоих. Уже не говорю о том, если их трое. Он, я уверен, один. Это, конечно, пока мое личное мнение. Вполне может быть, что они работают вдвоем. Что ж, тем лучше. Найти их тогда будет во много раз легче. Короче — должен ты поехать в Сосновск. По крайней мере на ближайшие три месяца. До мая.

Я подумал — конечно. Рыбнадзор. Не нужно ничего объяснять. Мы, пограничники, знаем, что многие участки укомплектованы не полностью. Младших участковых инспекторов и мотористов не хватает.

— Андрей Петрович Васильченко?

— Не ошибся. Без помощников тебе не обойтись. Так. Знать о том, кто ты, будут в поселке только двое — Васильченко и участковый милиционер Зибров. Его помощь тоже тебе пригодится.

Сторожев снял трубку.

— Запомни — встречаться теперь с тобой мы будем не по твоей, а по моей инициативе. Васильченко и Зибров — люди, которым мы доверяем. Дайте Васильченко. Андрей Петрович? Извини. Ну вот, все в порядке. Заходи.

Вошел Васильченко. Кивнул мне.

— Андрей Петрович, садись. Знакомы?

— Знакомы, — Васильченко сел. — Встречались в море.

— Отлично. Теперь хотелось бы уточнить. Легко ли устроить Мартынова к вам младшим инспектором?

— Заявка моя на моториста и младшего инспектора уже больше года лежит в Риге. Дело за «Балтрыбводом».

— Подскажи, Андрей Петрович, как сделать, чтобы бассейновое управление направило Мартынова к тебе?

— Не так это легко будет сделать, — сказал Васильченко. — Кадры в «Балтрыбводе», что называется, нарасхват. Вновь прибывших буквально рвут на части. Специалистов мало.

— Я упорный, — сказал я.

— Упорный-то упорный.