Александр Грачёв - Падение Тисима Ретто

— А это что за солдаты? — спросил Суздальцев, указывая на армейцев.

Солдаты вскочили, и один из них, откозыряв, доложил:

— Отставшие, товарищ старший лейтенант. Наша часть уже совершила посадку, а мы в казарме задержались.

— Куда же вы теперь? Почему взошли на это судно? Где ваше оружие?

— Наша рота тоже в первом эшелоне, товарищ старший лейтенант, там оружие, на судне. Будем выбрасываться с вами, а там как прикажете.

— Плавать умеете?

— На Волге выросли, товарищ старший лейтенант! Проверив у солдат документы, Суздальцев засомневался:

— Что — то не верится, что отстали. Уж не больны ли, как наш Твердохлебов?

Некоторые из десантников прыснули в кулаки. Суздальцев заметил это.

— Чего смеетесь?

— Да вспомнили, как генерал нашего Ивана разоблачал…

Старший лейтенант повернулся к армейцам:

— Я запрошу ваше судно. Какой его номер? Солдаты поняли, что надо говорить правду.

— Мы уж признаемся, товарищ старший лейтенант, мы того… Отчислили нас…

— Как отчислили?

— Ну, вроде по болезни… В оркестр нас списали.

— Вот вы какие птицы!

Десантники дружно захохотали, а Суздальцев сказал раздумчиво:

— Ну что же мне с вами делать, с безоружными? Ладно, запрошу командование. Если разрешат, вооружу вас гранатами, а остальное добудете на берегу. Но смотрите у меня!

— Благодарим, товарищ старший лейтенант! — гаркнули армейцы. — Будьте уверены, не подведем!

Тревожен сон командира перед боем. Суздальцев долго сидел над картой острова Минами, на который предстояло высадиться, и уснул последним. А когда проснулся, было уже светло. Судно стояло на месте. Суздальцева кто — то теребил за рукав. Открыв глаза, командир роты сразу же вскочил на ноги.

— В чем дело?

Перед ним стоял радист.

— Радиограмма от флагмана.

Суздальцев схватил бумажку. «Вам приказано прибыть на флагманское судно к командующему в двенадцать ноль — ноль“. Посмотрел на часы.

— За вами идет мотобот, — пояснил радист.

На море туман — густой, белесоватый, спокойный. Палуба отсырела, стала скользкой. Но тепло. За бортом — глянцевитая гладь воды. В тумане, невидимый, тарахтит мотобот. Приближается сюда. Вот он высунулся из тумана и прилип боком к судну.

Суздальцев спрыгнул прямо на среднее сиденье мотобота.

— Пошли!

Долго полз мотобот в тумане, обходя то одно, то другое судно. Наконец в беловатом месиве выпятился корпус подводной, лодки. За ней — флагманский корабль. Ткнулись прямо к штормтрапу.

Суздальцева провели к командующему. В салоне человек пять армейских старших офицеров и два морских Старший лейтенант доложил о прибытии, генерал поздоровался с ним за руку.

— Я вас вызвал вот зачем. Помнится, вы хорошо знаете в лицо майора Грибанова. Сейчас вы нам скажете: он это или не он.

Заметив на лице Суздальцева радость и недоумение, генерал пояснил:

— Наши подводники захватили в Охотском море какую — то скорлупку с людьми. Один называет себя Грибановым. Хотим удостовериться. Приведите его! — приказал генерал адъютанту.

В салоне стало тихо. Все взоры обратились на дверь.

— Разрешите, товарищ генерал?

— Входите.

Впереди адъютант, за ним — высокий обросший белобрысый мужчина в помятом кителе без пуговиц, в полосатой тельняшке.

— Он, товарищ генерал! — тотчас выкрикнул Суздальцев. — Это он, майор Грибанов! Разрешите обратиться?

Генерал кивнул, и Суздальцев с Грибановым бросились друг другу навстречу, стиснули один другого в объятьях.

— Выжили, Иннокентий Петрович! А говорят, чудес на свете не бывает! — На глазах Суздальцева дрожат росинки. — В японских лапах были?

— Я был уверен, что вы ушли, — не отвечая на вопросы, смеясь, заговорил майор Грибанов. — Мы по вашим автоматам определили, что вы ушли.

Из — за стола вышел генерал, протянул Грибанову руку.

— Вы уж извините, майор, что маленько потомили тут вас. Ошибиться в рядовом плохо, а ошибиться в старшем офицере — вдесятеро хуже. Ну, рад, рад! Вы нам очень, очень нужны. А сейчас — в ванную и к парикмахеру. Обмундирование вам приготовлено. Оденетесь — и обедать с нами.

События, приведшие Грибанова сюда, сложились так.

В свое посещение партизанской базы Комадзава, как известно, принес весть о предстоящей «охоте“ на Грибанова и о том, что на побережье выйдут десантные баржи, чтобы развезти, а потом собрать «охотников“. Это и натолкнуло Ли Фан — гу на мысль захватить одну баржу и устроить побег Грибанова с острова.

Нужно было во что бы то ни стало поставить в известность советское командование и о томящихся в застенке на Минами советских гражданах, и о злодеяниях японцев, и об укреплениях на острове.

Захват баржи был возложен на Тиба, сопровождать Грибанова на барже было поручено Кэ Сун — ю и Гао Цзиню.

Вскоре после ухода Комадзава, — а это было под вечер 6 августа, в воскресенье, — Грибанов вместе с Тиба, Кэ Сун — ю и Гао Цзинем, распрощавшись с товарищами, покинули базу. В поздние сумерки они достигли бухты Трех Скал и устроили тут хорошо укрытое убежище на уступе одной из скал. Место было великолепное. Скала господствовала не только над бухтой, но и над всеми прибрежными возвышенностями. К западу расстилался темный простор Охотского моря, к востоку — одна за другой серые и зеленые трассы острова, а прямо у подножия скалы как на ладони лежала небольшая бухточка.

Каждую минуту на скале кто — нибудь дежурил. Однако напрасно дежурный вслушивался в звуки, доносящиеся с моря, — десантные баржи не появлялись. Так прошли первые, вторые, а потом и третьи сутки. У Грибанова и Тиба стало закрадываться сомнение: придут ли баржи вообще? И только на четвертые сутки, 10 августа, около полудня, в бухте появилась баржа. Обстоятельства ее появления здесь не полностью известны читателю, хотя, безусловно, представляют интерес. Главная роль в этом принадлежала Хаттори и Ли Фан — гу.

Случилось так, что с первого появления жандармского поста на вулкане Хатараку он был замечен и выслежен партизанами. Когда жандармы устроили себе убежище, — а оно находилось буквально в сотне шагов от партизанской базы, — Ли Фан — гу решил, что нужно выведать, кто это такие и зачем они пришли. Как только стемнело, он с Вэнь Тянем подползли почти вплотную к расположению поста. Ли Фан — гу слышал каждое слово жандармов. Они как раз составляли очередную радиограмму. Обладавший феноменальной памятью, Ли Фангу запомнил радиограмму дословно. При этом он обратил внимание на то, что первое и последнее слова, внешне обычные, никак с текстом не связаны. «Это пароль“, — догадался Ли Фан — гу. Знакомый с японской азбукой Морзе со времен партизанской войны в Маньчжурии, он мгновенно сообразил, как воспользоваться узнанным паролем.