Сергей Карпущенко - Рыцарь с железным клювом

А Петрусь Иваныч, находившийся на седьмом небе от испытанного удовольствия при виде реакции слушателей, сказал:

— Уверен, что кто-нибудь из реставраторов на самом деле шлепнулся на каменный пол от страха. Но потом они, конечно, поступили как профессионалы: вызвали фотографов, всю обстановку зала тщательно засняли, затем при содействии органов (в то время без этого — никуда!) доспех осторожно разобрали. Скелет, понятно, в результате этих манипуляций развалился, и кости неизвестного рыцаря были преданы земле на Плоцком фамильном кладбище, где, говорят, еще лет десять назад можно было видеть скромный камень с номером вместо имени, дат жизни или эпитафии. Историю эту, ввиду неясности, широкой огласке предавать не стали, и историков недолго занимал вопрос, кем же был этот рыцарь, Рыцарь с железным клювом?

— Но теперь мы можем твердо ответить: замурованным являлся младший брат хозяина замка, князь Андрей! — горячо заявил архивариус.

Но присутствующих пока мало занимало решение этой проблемы — всем хотелось поскорее взглянуть на снимки, сделанные в зале, ставшем могилой.

— А что же вы фотографии-то в руках все держите? — капризно спросила Марина. — Скорее покажите рыцаря вашего! А то ведь мы только слышали о нем, а видеть не приходилось.

— Пожалуйста, пожалуйста! — тоном радушного хозяина сказал Петрусь Иваныч и стал по одной передавать снимки по кругу.

Нетерпение, с которым Володя ожидал, покуда снимки окажутся в его руках, было каким-то болезненным, острым и невыносимым. Рассказ директора словно ввел его в тот темный зал и как будто замуровал за ним вход. Володя оказался отрезанным от всего мира, настолько сильно тайна замурованного рыцаря втянула в себя все его сознание. Он сам как бы стал этим рыцарем, и теперь желание увидеть несчастного затворника, то есть сделать узником не себя, а другого человека, жившего в реальности, равнялось желанию освободиться из плена.

— Пожалуйста, смотрите, — неожиданно передали Володе и Иринке пару снимков, и мальчик буквально устремился взглядом в далекое прошлое.

Каким бы сильным ни было впечатление от рассказа директора, фотографии, однако, произвели на Володю еще больший эффект. Вспышка фотографа осветила лишь часть зала, где находился стол с сидящим за ним мертвецом, и фигура его с тусклыми бликами на латах тонула в полумраке. Действительно, было что-то жуткое в позе этого человека, которого человеком, конечно, не стоило бы и называть. Живая поза фигуры с зажатым в руке бокалом находилась в противоречии с железным, нечеловеческим обликом рыцаря. Особенно поражал закрытый наглухо шлем с забралом в виде огромного птичьего клюва. Что-то жуткое заключалось именно в этой уродливой, нечеловеческой голове с хищным клювом, безобразным и нелепым. Фотографии были сделаны мастерски, и снимки уловили мельчайшие детали боевого доспеха — все вплоть до травленого рисунка и крошечных заклепок на латах. И еще увидел Володя, что со шлема на оплечья рыцаря спускалась тончайшая паутина, покрывавшая фигуру едва заметным флёром и придававшая ей еще большую таинственность или даже сказочность.

— Нет, вы знаете! — сказала мама Володи взволнованным, слегка дрожащим голосом. — Эти снимки просто невыносимо, больно рассматривать. Страшно становится до жути... нет, не могу.

— Ага, пронял я вас таки! — с каким-то злорадным смешком, потирая от удовольствия руки, воскликнул Петрусь Иваныч. — Я же говорил, почтеннейшая Виктория Сергеевна, что у меня для вас, петербуржцев, тоже кое-что отыщется! То-то еще будет! А как же?! Замок и без тайны, без кровавой тайны!? Замок без привидений?! Это не замок!

Директор находился буквально на десятом небе от удовольствия.

— Неужели у вас и привидения есть? — с опаской и недоверием спросила Виктория Сергеевна. — Может быть, вот этого не надо? Уверена, что мне и фотографии ваши сниться будут долго.

А Петрусь Иваныч, глядя на маму своими прекрасными блестящими глазами, резво, совсем по-мальчишески сказал:

— Если и нет пока, то будут, будут! Ведь я директор коммерческого предприятия и уверен, что если б в Плоцком замке на самом деле появилось привидение, то я бы дал ему такую шикарную и громкую рекламу, что от загрантуристов отбою не было бы! Валюта Ниагарой к нам бы хлынула!

Кое-кто за столом поддержал директора одобрительным смешком, но вдруг раздался нетвердый и негромкий голос выпившего оружейника, Александра Фомича, до этого молчавшего, который произнес такое, что всех заставило в одно мгновение притихнуть:

— Давайте, давайте свою рекламу. Живет у вас в замке привидение, давно уже живет.

Конечно, можно было и не придавать словам Александра Фомича, еще совсем недавно называвшего себя крестоносцем Готфридом Бульонским, никакого значения — оригинальничает, дескать, в нетрезвом состоянии, сам себе рекламу делает. Однако было кое-что в его тоне, заставляющее прислушаться или, по крайней мере, не рассмеяться.

— Да, уже живет? — натянуто и чуть ли не строго спросил Петрусь Иваныч. — И как давно живет? Еще до моего директорства тоже жило в замке привидение? Вы что же, сами видели его?

Володя следил за оружейником и за директором с каким-то волчьим вниманием. Здесь, за столом, буквально за час он словно пережил пятьсот лет, отделявших его от страшных событий, происшедших в замке в начале шестнадцатого века. И то, о чем говорилось здесь, проникало в его сердце с какой-то болью, точно вначале разрезали грудь, а после вложили в нее катушку с кинолентой, где каждый кадр фиксировал давно прошедшее событие. Ему казалось, что он давно уж знал все то, о чем здесь говорили.

— Да, я видел привидение, часто видел, — спокойно заявил Александр Фомич и даже вздохнул, словно встреча с привидением на самом деле пробуждала в нем тяжкие воспоминания.

— Господи, сумасшедший дом! — нервно, с возмущением воскликнула Эльза Жоржевна и гневно посмотрела на мужа: — Ты что, хочешь, чтобы мы все здесь чокнулись? Ну для чего поддерживать такие разговоры? Ты же видишь, наш милейший Александр Фомич сегодня в ударе. Еще недавно он был крестоносцем, а сейчас...

— Я видел привидение! — почти что прокричал оружейник и с ненавистью посмотрел на жену директора. — И запомните, я пока еще не чокнулся, а в здравом уме. И привидение я видел в рыцарском облачении... в том самом, что на ваших фотографиях заснято...

И снова молчание, гнетущее и тяжкое.

— Стоп, стоп, стоп! — три раза ударил в ладоши Петрусь Иваныч, и Володя увидел, что, как бы ни хотелось директору выглядеть безмятежным и деловитым, однако губы его подрагивали и голос был взвинченным и немного петушиным. — Давайте разберемся, господа! Станислав Сильвестрович, обратился он быстро к архивариусу-горбуну, слушавшему разговоры коллег хмуро и, видно, с раздражением, — в вашем документе говорилось, что еще при жизни каштеляна в замке видели призрак в боевом доспехе? Так ведь?