Патрик Вудхед - Запретный храм

Туннель вывел их в высокое помещение с двумя колоннами, высеченными в породе и уходящими на двадцать футов вверх. Обе сверху донизу были расписаны золотыми свастиками. Когда один из проводников пересек помещение и взял из подставки горящий факел, свастики заиграли в неверном свете.

Основанием факела монах дважды постучал по двери в дальнем конце помещения. Послушался звук отодвигаемых тяжелых засовов, и дверь открылась, скрипнув на петлях. Потянуло воздухом.

— Что там? — прошептал Лука, чувствуя, как участилось сердцебиение.

Он бросил взгляд через плечо туда, откуда они пришли, спрашивая себя, сможет ли прорваться назад. Вероятно, было глупо с его стороны довериться двум проводникам, которые завели его сюда.

Из-за дверей показалось молодое лицо, и к ним вышел мальчик лет четырнадцати, высокий для своих лет. Двигался он неловко, неуверенно волоча ноги. Когда мальчик приблизился, Лука понял, что бояться нечего. Карие глаза смотрели мягко и стеснительно, на лице застыла робкая улыбка.

— Пожалуйста, — сказал он с сильным акцентом, делая приглашающее движение рукой.

— Что там? — спросил Лука.

Он видел, что внутри мерцает свет.

— Пожалуйста, — повторил мальчик; его знание английского явно ограничивалось несколькими словами.

Отступив внутрь, мальчик снова жестом пригласил Луку следовать за ним. Лука помедлил, подавляя естественное желание броситься наутек, потом пригнул голову, чтобы не удариться о притолоку, и зашел.

Он оказался в большой комнате, разноцветной и теплой. В нишах рядами стояли сотни маленьких свечей. Воск стекал на пол, образуя неровные лужицы.

Вдоль глухой задней стены, словно часовые, высились громадные золотые молитвенные барабаны. Они вздымались к потолку, золото казалось потускневшим и побитым от употребления, а священные слова, выгравированные на боках барабанов, почти стерлись. В дальнем углу виднелась большая ниша, прикрытая прозрачной ширмой, в середине которой находилось громадное изображение Будды с пронзительными глазами. Несмотря на безмятежное выражение лица, в глазах Будды было что-то такое, отчего Луке стало не по себе. Они, казалось, провожали его взглядом, как бы он ни повернулся.

Рядом с ширмой стоял Дорже, сцепив за спиной руки.

— Вы находитесь в присутствии его святейшества седьмого настоятеля монастыря Гелтанг и высокого ламы синего ордена, — пропел Дорже.

Выражение его лица стало чрезвычайно серьезным, когда он предостерегающе поднял палец.

— Не пытайтесь заговорить, пока к вам не обратятся.

Лука повернулся, услышав, как закрылась за ним дверь и металлические засовы проскрежетали по доскам. Он снова повернулся к ширме и разобрал за ней очертания сидящей на полу фигуры, которая, подавшись вперед, прошептала что-то Дорже.

— Что вы искали прошлым вечером? — перевел Дорже, поворачиваясь к Луке.

— Эй, послушайте, я видел такое…

— Что вы искали? — уже тверже повторил Дорже.

Лука несколько секунд сверлил монаха взглядом.

— Я искал Билла. Вы удовлетворены?

Лука сделал шаг в сторону ширмы и тут же отметил движение за дверями, едва различимое шевеление теней в дальнем конце комнаты. Какие-то люди наблюдали за ним. Охрана настоятеля?

Он остановился футах в десяти от ширмы.

— Вы за все это время не позволили мне даже взглянуть на него. А поскольку он едва дышал, когда мы добрались до вас, я решил проверить, как у него дела.

— И ничего другого вы не искали? — спросил Дорже.

— Разве этого не достаточно? — отрезал Лука. — Меня не интересует, что творится в вашем монастыре. Но у меня есть право видеть Билла.

Из-за ширмы донесся шепот, и Дорже наклонил голову, чтобы лучше слышать. Потом он снова выпрямился.

— Его святейшество понимает ваше беспокойство за товарища, и когда этот разговор завершится, я сразу же отведу вас к вашему другу.

— Наконец-то. Спасибо, — сказал Лука, пытаясь скрыть удивление.

— Его святейшество также заметил, что для него было большим облегчением узнать, какие причины побудили вас гулять по монастырю в одиночестве. Но он еще раз спрашивает, не искали ли вы еще что-нибудь?

Лука засунул руку в карман, и пальцы нащупали украденную им маленькую свинцовую печать. Он набрал в грудь побольше воздуха, и клубящийся дымок свечей обжег легкие.

— Оставим игры, Дорже. Я знаю, что ваш монастырь — один из тайных бейюлов. И вчера вечером я видел сокровища, которые вы храните. Мне все известно.

Дорже замер, слушая Луку.

— Я видел статуи, драгоценные камни… всё, — продолжал Лука. — Я знаю, что многие люди потратили десятилетия, чтобы отыскать ваши сокровища, но вы должны понять кое-что… Мы сюда пришли не за этим. Мы пришли в Тибет, чтобы подняться на гору-пирамиду. Нас больше ничего не интересовало, и только ради этого мы проделали весь путь. Единственная причина, по которой мы оказались у вас, это рана Билла.

Он пожал плечами.

— Вы прячете сокровища от китайцев, и это ваше дело. А мы альпинисты, Дорже. Мы любим горы. Вот и все объяснение — мы ищем лед и снег.

Дорже неторопливо кивнул.

— А как вы можете гарантировать, что, вернувшись в большой мир, не раскроете тайну монастыря? — поинтересовался он.

Лука помедлил.

— Пожалуй, вам придется поверить нам на слово, — сказал он наконец.

Дорже снова кивнул.

— Поверить, — повторил он, растягивая гласные. — Это немало. В особенности когда мы видели, как вы пользуетесь нашим доверием. Можем ли мы в самом деле позволить вам уйти, положившись лишь на ваше слово?

— Позволить уйти? — удивленно переспросил Лука.

Он снова уловил движение за дверями. Там почти незаметно переступил с ноги на ногу человек. Он попытался приглядеться, но пламя свечей было слишком ярким. В тенях под дверью таилась угроза, они словно готовились прыгнуть на него.

Несколько секунд Лука молча смотрел на Дорже, потом засунул руку в карман и вытащил печать.

— Может, это поможет, — сказал он, протягивая раскрытую ладонь. — Я взял это вчера вечером. Извините, но там были сотни, и я подумал, что вы не заметите.

Дорже вытянул шею, присматриваясь, и слабая улыбка появилась на его губах.

— Может, мы и сумеем научиться вам доверять, мистер Мэтьюс, — сказал он, и улыбка его стала чуть шире. — Может, и сумеем.

Он сделал едва заметное движение рукой, и мгновение спустя силуэты, прятавшиеся за дальней дверью, словно растворились. Лука почувствовал, что напряжение в комнате спало, но выражение его лица не изменилось. Он столько всего видел прошлым вечером, а они так и не ответили ни на один из его вопросов.