Мари Бенашвили - С Луны видно лучше (СИ)

Моя безмятежная, абсурдная жизнь на Земле, казалось, до моего конца останется неизменной, но я ошибался. Поиски решения по спасению все время прерывались нахлынувшими на меня людскими проблемами. Занимаясь ими, и постоянно думая о космонавте, я забывал о Луне, и возвращался к ней мысленно только ночью. Иногда, когда мне не спалось, я проводил ночную пору у могилы космонавта. Это были спокойные часы, проведенные в раздумьях. Каждый раз Луна ночью выходила ясно, не заслоняемая ни единым небесным облаком. Я никогда не мог подумать, что расстояние в два метра может отдалить меня с ним больше, чем тысячи миль. Об этом, и тому подобном, я размышлял тогда, и представлял, как ловко бы мы справились вдвоем.

Утром я возвращался в дом, где все было наполнено присутствием одного человека, иногда перечитывал повести космонавта, будто оставленные мне специально. Дни проходили мимо меня с неопределенной быстротой. У окна я встречал закаты, поражающие мое воображение своей земной неповторимостью. Сколько ни смотри на Солнце с космоса, оно всегда одно. На Земле же все иначе. Она описывает циклы дня, за которое переменивается несколько раз, а пик находит вечерним временем. Тогда оно разгорается по всему небу, всего на несколько минут, заливая все золотым, красным или янтарным свечением. Секунда, и его вновь нет, оно, словно сбежало от нас куда-то вниз, хотя я знаю, что оно остается статичным, и только самым необъяснимым образом оно играет с людьми в такие прятки, будучи при этом безучастным в действительности.

С такими жмурками солнца отождествлял и я свое время. Таких появлений и пропаж прошло много, не считал. Пожалуй, за столько же времени в космосе это Солнце и многие звезды уже давно умерли бы, и не было бы проблем. В голове я всегда, для ясности, держал это понимание. И так проходили дни. Но только до того, как приятный зной на Земле сменился стужей и темными вечерами. Начало сдувать с деревьев листву, потемнело небо, приглушились звуки, сменились краски.

В один из тех вечеров, когда я сидел, укрывшись пледом, с большой чашкой чая в руках и глядел на красный светильник, улетая под его теплый свет, ко мне неожиданно заглянули гости. Я спустился и отворил двери. Там я встретил женщину, а с ней еще двух мужчин и еще одну женщину моложе годами. Соседка с привычной улыбкой подошла ко мне, хотя уже начать мне что-то объяснить, но ее опередили. В миг на меня накинулись с кучей вопросов, при этом, без спроса вошли в дом. Мужчины выглядели строго, неприятно, когда как женщина, бывшая с ними, старалась быть вежливой. Но общее впечатление от них исходило неприятное. Один землянин полноват, безволос, в помятой куртке. Другой – вполне посредственен, непримечателен. Ходит в строгом черном пальто и носит очки.

-Здравствуйте, - сказали они. – Мы прибыли из органов опеки.

-Откуда?

-Из органов опеки, - повторила женщина. – Скажите, юноша, у вас есть какие-либо документы? Каков ваш возраст, есть ли у вас родственники?

Я вопросительно посмотрел на женщину, которая смущенно глядела на меня в ответ, опуская временами глаза в пол.

-Что вам нужно? – задал я ответный вопрос.

-Скажите, так сколько вам лет?

-Вы не ответили на мой вопрос.

-А вы на мой.

-И почему же я должен говорить, рассказывать о себе все?

-Потому, что вы выглядите шестнадцатилетним подростком. Живете один в доме, к которому не имеете никакого отношения, не известно о вашем прошлом.

-Я не сказал бы, что это достаточный повод.

-А я бы сказал, - заговорил один из мужчин.

Они осмотрели дом космонавта полностью, но не нашли никаких документов. Ходили, смотрели, записывали все к себе в бланки и блокноты. Потом, когда время ночи пробило, и меня одолевал сон, меня усадили на кухне с новыми вопросами.

-Скажите свое имя.

Я чрезвычайно растерялся, не зная, что можно ответить. Так что просто промолчал.

-Говорите, - подталкивали они.

Снова молчание.

-Вы что же не знаете своего имени?!

-Это не так.

-А как?

-Я не уверен, что смогу вам его назвать, потому, что меня то и не звали.

-Так, хорошо, пойдем дальше. Ваш возраст.

-Земной?

-А возможен иной?

-А кА вы считаете?

-Прекратите ерничать. Ваш возраст.

-Земной?

-Да!

-Так… - задумался я. – Дайте вспомнить… Четыре месяца, кажется так.

На меня, сразу все, обрушили свой укоризненный взгляд и задержали его в ожидании. Они, молча, кое-кто с ухмылкой, кривились и морщили лбы.

-Вы что, издеваетесь? – произнес мужчина.

-Наверное, нет. Хотя, конечно, ошибки в моих подсчетах вполне допустимы.

-Так, - сказала женщина, - вижу, вы не хотите с нами общаться. Но, поверьте, это для вашего же блага.

-Так я же говорю вам прямо. Мой земной век, с того момента, как начало биться это сердце, прошло, по приблизительным, человеческим меркам, четыре месяца.

-Не хочешь ли ты сказать, что ты живешь на Земле четыре месяца?

-Вы что, плохо слышите? Зачем вам даны уши?

-Но, - напряженно сказала женщина, - тебе не может быть всего четыре месяца.

-А мне и не столько. Но я же не виноват, что на Земле всего несколько месяцев.

-Так, а где же ты был, до Земли?

-Ох, где только не был! А сейчас вот, видите, застрял.

-Так сколько же тебе лет на самом деле?

-Бесчисленно много.

-А это сколько.

-Столько же, сколько самой Вселенной.

-Да, ох уж это подростковое «эго», - почему-то рассмеялись они.

-Кто твои родители.

-У меня их нет.

-Ты никогда их не знал?

-Нельзя не знать того, кого не существует.

-А родственники у тебя есть?

-Совершенно исключено.

-Откуда ты родом?

-Я уж не вспомню.

-Ты всю жизнь живешь в этой стране?

-Женщина, ну какая ты странная! Я на Земле четыре месяца.

-Я спрошу по-другому. Где ты был до этого?

-В самый последний момент? На Луне.

Все. Наш разговор был окончен. Люди замолчали, нервно поглядывали на мою соседку. Она, в свою очередь, так же смотрела на меня.

После этого случая прошло еще три недели. И вот, после того, как я и думать забыл об этих людях, они вновь постучались в двери дома космонавта. Это случилось двенадцатого октября, в день, который увенчался для меня разлукой с тем единственным местом, которое роднило меня с другом. Они просто навестили меня во второй раз. Навестили и решили увести меня в некое другое место. На то они не получили моего согласия. Не успевал я говорить и слова, как люди обрушивали свои обвинения. В чем была моя вина? Оказывается, я не имел, по их словам, права на проживания в этом доме, к тому же у меня не было никаких документов, утверждающих мою личность. Но, самое странное: я должен был, должен, получить образование. Когда я чуть ли не силой упирался им, на помощь пришли еще трое землян. Те были рослыми, в одинаковой темной одежде с лицом, говорящим: «Я подавлю твою волю». И кончилось все тем, что, держа меня таким образом, чтобы я не мог упираться, меня вывели из дома и усадили в машину.