Гэвин Лайл - Весьма опасная игра

– Не возражай, – оборвал я. – Стоит попытаться покончить с ним раньше, чем здесь появится еще кто-нибудь.

– Думаешь, это стоящая идея?

У меня появилось желание пристрелить его. Но вместо этого я достал из кармана револьвер, пару раз пальнул в сторону леса, туда, где по моим расчетам находился стрелок, и побежал.

Я бежал по диагонали влево, чтобы скрыться за деревьями вне сектора обстрела. Нужно было уйти от тумана за моей спиной. Я проскочил по песку между двух деревьев, потом по траве чахлым кустикам, и укрылся за большим, в мой рост булыжником в десяти ярдах от берега. Прижавшись к нему, перевел дыхание, чтобы отдышаться и прислушался.

На меня надвигался лес.

Глава 26

Это был не высокий, темный лес, который наводил на мысль о соборных сводах. Ни один северный лес так не выглядит. Деревья стояли редкие, мелкие и чахлые, и не загораживали тусклый отсвет облачного неба. Сам туман доходил только до края леса.

В нем царили расплывчатые сумерки и загадочный свет, как на морском дне, который не оставлял теней и растворялся в темноте и неизвестности.

Но были вещи, которые беспокоили меня гораздо больше, чем этот свет. Почва в девственном лесу была нехоженной, тысячи лет ее устилали гниющие ветки, листья папоротника, кустарник и кочки мха. Да еще камни.

Камни доходили до размеров небольшого автомобиля и даже больше. Они наполовину утонули в земле и обросли мхом и лишайником. При таком свете можно бы заметить человека ярдах в тридцати, но он ведь мог не стоять, а просто сидеть по другую сторону валуна, к которому ты прижался. Или затаиться в небольшом овражке, образовавшемся за тысячи лет от таяния снега, куда ты только что собрался направиться.

Я тихо соскользнул с камня и оказался на земле. Сам лес, казалось, дышал мне в затылок.

Худших условий схватки придумать невозможно. Спросите любого финна, русского или немца, которым приходилось воевать в этих местах. А теперь пришла моя очередь.

Я бы совсем не возражал против настоящего тумана: у моего противника винтовка и ему тогда целиться будет сложнее. Дробовик здесь оставлял большую свободу действий.

Это мне кое о чем напомнило. Я вскрыл патроны и добавил в запас еще несколько с дробью, потом вышел из-за камня и стал углубляться в лес. Если кто-нибудь и собирался выделяться на фоне тумана над озером, я хотел, чтобы это был он.

Минут за десять я преодолел пять ярдов, и каждый раз, когда мне приходилось ступать на землю, раздавался хруст битого стекла. По крайней мере, мне так казалось. В таком лесу можно услышать гораздо больше, чем увидеть. Стрельбы больше не было. Как мне казалось, он находился в двадцати пяти ярдах справа, и теперь уже в пределах досягаемости моего ружья.

Если только ему не пришло в голову сменить позицию. Конечно, он не будет сидеть на одном месте и ждать, пока его обойдут с фланга. А ему лучше известно, как ходить по такому лесу. Он будет передвигаться раза в два быстрее и к тому же бесшумно...

Я снова лег на землю, потея и пытаясь смотреть во все стороны одновременно. Мне противостоял мифический тролль с семью пальцами на руке, звук его шагов был неслышен, как падение снежинки, к тому же у него было три глаза, которые могли видеть в темноте. Все, что оставалось делать, это вскочить и бежать, бежать и бежать...

Я почти запаниковал, но взял себя в руки и попытался выровнять дыхание. Вернулась способность трезво размышлять, зато пропала уверенность, что знаю направление, в котором находится стрелок. После того, как я вошел в лес, он наверняка сменил позицию. У него была возможность углубиться в лес и встретить меня в лоб или уйти в сторону, чтобы подкрасться сзади. В любом случае мне нужно было изменить направление. Он мог ожидать, что я буду идти прямо или поверну направо, так что мне следовало свернуть влево или вернуться назад.

Я повернул налево, ведь вернуться назад означало вновь оказаться на берегу озера. Первые два ярда по мягкой, заросшей мохом земле дались мне легко, и тут передо мной оказался камень, доходивший до пояса. Обойти его значило либо продираться сквозь кусты, либо перебираться через ствол гнилого дерева, а бесшумно такое не получится. Оставалось одно – перелезть через него.

Я повертел головой, внимательно осматривая лес. На этой высоте мало что было заметно, но ничего движущегося в поле зрения не попало. Тогда я подался вперед, положил ружье на камень и потянулся вслед.

Пуля чиркнула по булыжнику рядом с моим коленом. Я схватил дробовик, в мгновенье ока кувыркнулся через камень и плюхнулся на землю. На этот раз он уже целился.

За камнем оказался склон, и я покатился вниз, даже не стараясь остановиться, пока не застрял в подлеске. Грохот стоял, как при обвале, но вряд ли он сможет что-то разобрать после того, как разрядил винтовку в нескольких дюймах от своего уха.

Вспышка мелькнула почти прямо впереди и всего в двадцати пяти ярдах.

Я рухнул на еще одно гнилое дерево, поспешно обогнул его ползком и повернул направо, углубляясь в лес просто потому, что в той стороне легче было найти прикрытие или убежище под валуном.

Мне удалось преодолеть добрых пятнадцать ярдов, и вряд ли он мог это заметить. Во всяком случае, ему ничего не было слышно. Но перед этим он прошел не меньше сорока ярдов, и я об этом даже не догадался. Я выглянул из-за камня и стал изучать то место, откуда, как мне казалось, сделан последний выстрел. Выбрал небольшой кусочек местности и постарался, насколько позволял свет, тщательно его рассмотреть. По крайней мере, этим мне приходилось заниматься раньше, выискивая в небе самолеты противника.

Где-то в глубине леса пронзительно вскрикнула какая-то птица. Крик был похож на скрип несмазанных петель. Я успокоился и вновь вернулся к своему занятию.

Лес снова стал медленно надвигаться на меня. Я разглядел множество предметов, которые могли оказаться моим противником, но так и не смог понять, который же мог быть этим стрелком, сидящим, стоящим на коленях или прислонившимся к дереву. Ни один из них не двигался.

Я начал понимать, почему скандинавы верили в троллей и прочую нечисть. Нужно было только оказаться в тихом лесу и оглядеться. И тебе сразу начнут мерещиться разные непонятные вещи. Кто-то придал валунам странную форму и причудливо изогнул стволы деревьев. Ощущение одиночества никогда не появится, за тобой будет следить невидимый взгляд.

Должно быть, он уже покинул прежнее место. Прополз еще ярдов сорок и зашел мне в тыл. Я даже чувствовал, как его винтовка целится мне в затылок...

Наконец он зашевелился в нескольких ярдах от разглядываемого мной места. Земля поднималась в гору, и я видел только расплывчатые очертания его коренастой фигуры, скользившей от дерева к дереву.