Сергей Бельченко - Фронт без линии фронта

«Немчуки» молча слушали жалобы старика, не спуская с нас глаз.

— Разрешите обратиться? — сказал один из них, вытянув руки по швам. — Старшина Красной Армии Шибаронин.

Мы не стали с ними разговаривать, а под конвоем повели всех на базу: под видом бывших советских военнослужащих гитлеровцы уже не раз подсылали к нам своих агентов.

Допрашивали мы задержанных вместе с комбригом Кривенченко, каждого отдельно, чтобы они не смогли сговориться, как отвечать на вопросы. Тот, что назвался старшиной, отвечал коротко: «Шибаронин Павел Кузьмич, уроженец деревни Озерино Ульяновского района Орловской области. Перед самой войной вступил кандидатом в члены партии. В бою был ранен и в бессознательном состоянии взят в плен. В лагере военнопленных дал согласие служить в воинском подразделении, которое фашисты сформировали из бывших советских военнослужащих. Надеялся при первом же удобном случае перейти к партизанам».

Второго, который назвал себя Василием Петровичем Бондаренко, комсомольцем, кадровым старшим сержантом Красной Армии, постигла та же судьба.

На словах все как будто правдоподобно: люди хотели жить, чтобы продолжать борьбу с врагом, и только ради этого, покривив душой, согласились пойти на службу к фашистам. А дождались подходящего случая — и вот ищут партизан.

— Не обработали ли их предварительно гауптштурмфюрер Шульц или доктор Цинт?..

Долго гадали мы с Иваном Павловичем, как поступить с четверкой пленников, и, наконец, решили перевести их в лагерь бригады под Добрушем. А там посмотрим. В лагере я продолжал расспрашивать всех четверых, особенно Шибаронина и Бондаренко, о Гомеле, о расположении немецких учреждений, о порядках в охранных формированиях и о работе восстановленных немцами предприятий, сопоставляя их показания с поступившими от гомельских подпольщиков и разведчиков. Задавал и «каверзные» вопросы. Необходимо было тщательно проверить пришедших к нам людей. Для окончательной проверки оставалось еще одно средство: предложить им опасное дело.

Задание выбрали сложное: вернуться в Гомель, установить связь с бывшими сослуживцами из 221-й охранной дивизии и с их помощью подготовить взрыв электростанции.

— Лучше всего устроиться в подвале разрушенного дома, недалеко от электростанции, — посоветовали мы. — Днем не показывайтесь, действуйте ночью — для этого пригодятся и немецкая форма, и ваши документы. Все, что нужно, в том числе и продукты, в подвал будет приносить наш человек. Он и скажет, что делать дальше, как и когда.

Через несколько дней по подпольной цепочке поступили сведения, что Шибаронин и Бондаренко живут в подвале. Стали поступать вести и от них: они сообщили, что связались с солдатами охранной роты Андреем Доценко и Василием Пузиковым, которые согласились выполнить любое задание.

Наступила пора готовить диверсию.

Наши разведчицы Наташа Малышева и Надя Гурина доставили в Ново-Белицу, хозяйке нашей конспиративной квартиры Анне Справцевой, десять килограммов тола и взрыватель с бикфордовым шнуром, а в это время Шибаронин сообщил, что их четверке удалось изучить всю систему охраны электростанции, проделать в заборе замаскированный лаз и каждый вечер узнавать пароль, который начальник охраны устанавливает для ночного времени.

Анну Справцеву предупредили, чтобы ждала «гостей»… И вот однажды к ее домику средь бела дня подкатили на велосипедах двое солдат из охраны и бесцеремонно забарабанили в дверь.

— Здесь живет Анна Справцева?

— Я… — Анна чуть не умерла от страха.

— Успокойтесь, хозяйка. Привет вам от дяди Коли.

Отклик на пароль вырвался сам собой:

— А где вы его видели?

— Приходил вчера к нам и просил купить яиц, — сказал солдат вторую часть пароля и протянул руку: — Разрешите представиться — Андрей Доценко, а это мой товарищ Вася Пузиков. Все готово?

Сверток, перевязанный тесемкой, они прикрепили к багажнику и, распрощавшись с хозяйкой, покатили по дороге к Гомелю. На мосту через Сож их даже не остановили: стерегли мост от партизан, а эти велосипедисты — солдаты из охранной роты. Благополучно проехали по всему городу, старательно козыряя встречным немецким офицерам, и, добравшись до разрушенных домов в районе электростанции, спрятали пакет в одном из них. Вечером взрывчатка уже была в подвале у Шибаронина и Бондаренко.

В ночь на 13 августа Шибаронин и Бондаренко пробрались через лаз в заборе на территорию электростанции. Оба были в немецкой форме, знали пароль, установленный на эту ночь, и все же двигались медленно, осторожно, то и дело замирая за каким-нибудь штабелем торфа… Никто не повстречался им, никто не окликнул… Подпольщики рассчитали время по минутам и двигались так, чтобы не наткнуться на патруль. Наконец, добрались до турбинного отделения. Шибаронин приоткрыл входную дверь и отшатнулся, увидев четырех рабочих и автоматчика. Откуда здесь немец, что ему надо? Дождавшись, когда он выйдет, Шибаронин распахнул дверь:

— Встать! Руки вверх! Станция окружена партизанами: кто пошевельнется, стреляю без предупреждения!

Бондаренко тем временем затолкал сверток с толом под турбины, вставил взрыватель, поднес зажигалку к бикфордову шнуру.

— Готово! — негромко предупредил он товарища.

Шибаронин попятился к двери:

— Разбегайтесь! Сейчас все взлетит к чертям свинячьим.

Рабочие бросились вон, а следом за ними выскочили и наши ребята. Едва добежали до лаза, как сзади рванул оглушительный взрыв. Сразу стало темно, погасли все огни, и тут же поднялась паническая пальба из винтовок и автоматов. Но смельчаки были уже далеко. Петляя по улицам и переулкам, они добрались до реки, где, как было заранее условлено, их ожидали с лодкой. Переправились на противоположный берег и, не мешкая, зашагали к Шабринскому лесу, в деревню Ларищево, чтобы передохнуть там. Казалось, больше ничто им не угрожало. Однако днем, когда хлопцы стали переправляться через реку Ипуть, их заметили с участка лесоразработок и открыли огонь.

Бондаренко слышал, как вскрикнул плывший за ним Шибаронин. Оглянулся — круги расходятся по воде…

В тот же день конный нарочный увез донесение Бондаренко комбригу Кривенченко. Но Иван Павлович еще раньше догадался о том, что произошло в Гомеле, — разведчики принесли ему издававшуюся на русском языке газету «Новый путь», обе внутренние полосы которой оказались совершенно чистыми.

— Все в порядке, — рассмеялся комбриг, — городская электростанция приказала долго жить!

А в это время в Гомеле шли допросы. Вызывали дежурного монтера, кочегара, инженера ночной смены, пожарных. Все они в один голос твердили о том, что диверсию совершили два каких-то немецких офицера: неожиданно ворвавшись в машинное отделение, угрожая оружием, поставили людей к стене, подложив пакет со взрывчаткой под генератор, скрылись. Показания эти не смогли опровергнуть и опытные гестаповцы, нагрянувшие утром: собаки, повизгивая, метались по двору, не зная, какой след брать. Солдаты же немецкой охраны, боясь расправы, и, быть может, заранее сговорившись, клялись всеми святыми, будто ночью к проходной подъехала легковая автомашина, из которой вышли и предъявили пропуска два неизвестных офицера. Их, конечно, пришлось пропустить на территорию станции, тем более, что господа офицеры назвали пароль, установленный на эту ночь. А зачем они приехали, что делали на станции — откуда солдатам знать!