Анри Кулонж - Шесть серых гусей

Домитилла вздохнула. Может быть, во сне она видела диких гусей в ясном небе, а не полет погребальных бабочек. Бедняжка, тебе попался неподходящий парень, ты была права: тебе нужен настоящий офицер, обучавшийся в Сандхерсте61. Он представил бы тебя своей матери, живущей в Челтенхэме или Бате, и она научила бы тебя ухаживать за розами в своем саду, в то время как…

«…А Элис… кого бы она любила… кем была бы любима… почему я выпустил ее руку… почему… ей было бы сейчас семь лет…»

Ларри осторожно отошел в сторонку и присел на сани для собачьей упряжки, задыхаясь, обессилев так, словно только что перешел целый континент, продуваемый ледяными ветрами, словно находился накануне большой экспедиции к какому-то недостижимому и никому не ведомому месту. Он вытащил из кармана толстую пачку денег и оставил на виду, на плаще, который сняла девушка. Потом вырвал из записной книжки листок и поспешно написал несколько строк: «Домитилла, помни о маленькой итальяночке, которую любил Шелли. Уверяю тебя, приданое лучше замужества. Я оставил себе десять тысяч. Сохрани остальное (и спрячь как следует) на черный день. Не пытайся ни благодарить, ни разыскивать меня. Я навещу тебя в Баньоли, когда вернусь с задания. Сожги эту записку на огне лампы, прежде чем уйдешь отсюда».

Ларри положил листок на виду рядом с деньгами и пошел прочь. Девушка спала тяжелым сном подростка. Он миновал все препятствия и с величайшей осторожностью медленно открыл дверь гаража. Стояла ясная ночь. Он вздрогнул, когда его охватил холодный и влажный воздух.

7

14 декабря

Взбегая по лестнице, ведущей из вестибюля на галерею второго этажа, Пол поправил узел форменного галстука и пригладил волосы. Высших офицеров в театре было так много, что следовало показать себя с самой лучшей стороны. Он пересек круглый зал и, ориентируясь на гул голосов, вошел в фойе, заполненное людьми в форме, которые, казалось, были рады хотя бы на короткое время оказаться в таком «культурном» (это слово неслось отовсюду) месте с богатой историей. Внимательно наблюдая за присутствующими, он переходил от одной группы к другой. По мере того как он приближался к большим кускам брезента, которыми была завешена задняя стена просторного зала, дабы замаскировать разрушения, причиненные почтенному сооружению, его беспокойство все возрастало: никаких следов Ларри. Его другу было поручено организовать концерт по случаю открытия театра, и сегодня вечером он должен был находиться здесь, стоять на верхних ступенях лестницы и приветствовать генералов объединенного штаба. Разочарованный и озабоченный, Пол облокотился на барную стойку красного дерева и попытался, окинув взглядом все помещение, найти кого-нибудь, кто мог хоть что-нибудь знать. Над шумной толпой плавал аромат когда-то модного одеколона, как будто к празднику из шкафов и кладовок извлекли позабытые флаконы с драгоценной жидкостью.

— Эй, ты что, тещу потерял? — насмешливо спросил его маленький капитан, которого он встречал в коридорах палаццо Реале, пользовавшийся необъяснимым успехом у телефонисток и всего женского обслуживающего персонала.

Он не ответил, притворившись, что всецело поглощен своим пивом. Рядом с ним британские и американские офицеры дружески обменивались колкостями и старыми избитыми шутками.

— Ходят слухи, что на своем командном пункте Монти от скуки стреляет по крысам… — говорил молодой полковник Шотландской гвардии американскому генералу, затянутому в элегантный светлый мундир цвета хаки.

— …Вы, как всегда, прекрасно информированы, Максвелл! Однако не забывайте, что в крыс он не попадает, а в коридорах все лежат носом в пол!

— Надо бы оборудовать для него тир, но вы, шотландцы, наверняка сочтете, что это слишком дорого, — заметил стоявший рядом англичанин, разразившись язвительным смехом, от которого Полу захотелось сбежать. Уже отойдя на несколько шагов, он вспомнил, что однажды видел в офицерской столовой эту упитанную красную физиономию. Когда он вновь услышал его грохочущий смех, перекрывавший гул голосов, Пол припомнил и его имя: майор Хокинс. Начальник Ларри. Увидев, что двое других офицеров, которым надоела эта болтовня, собрались уходить, Пол вернулся и заговорил с майором:

— Позвольте представиться, майор. Прескот, офицер службы охраны памятников Пятой армии.

— А, Прескот, я о вас слышал от… от кого, черт возьми…

— Не пытайтесь вспомнить, скорее всего от лейтенанта Хьюита, который руководит подчиненным вам Триста одиннадцатым отделом. Ларри Хьюит — мой старый друг, что позволило нам установить с ним прекрасные служебные отношения.

Майор помрачнел, и Пол почувствовал на себе его испытующий взгляд.

— Мы познакомились в Оксфорде, — уточнил он. — Ларри говорил, что занимается подготовкой театра к открытию, и я рассчитывал увидеть его сегодня вечером. Я только что вернулся из командировки в Беневенто и удивлен, что от него нет известий. На телефонные звонки он не отвечает. Это на него совсем не похоже… — «Или слишком уж похоже», — подумал Пол.

Начальник разведки, казалось, пребывал в замешательстве и молчал.

— Ваш друг воспользовался своим правом на отпуск, — наконец неохотно произнес он и уточнил: — По семейным обстоятельствам.

— Отпуск! По семейным обстоятельствам! — пораженно воскликнул Пол.

Майор явно лгал и, испытывая неловкость, переступал с ноги на ногу. Пол испугался, что толпа может разъединить их прежде, чем ему удастся еще что-нибудь узнать.

— Простите меня, майор, но я не могу в это поверить! Он говорил, что ответственность за этот концерт лежит на британском командовании и что он очень горд, что благодаря его университетскому образованию именно ему дали это поручение! Я хорошо его знаю, он никогда бы не уехал в подобных обстоятельствах!

Хокинс еще раз внимательно посмотрел на собеседника, нахмурив густые брови, и, немного поколебавшись, отвел его в сторонку.

— Вам можно доверять, Прескот? — спросил он резко.

— Но, майор, если вы задаете такой вопрос — значит, знаете и ответ…

— Хватит болтать, старик, влияние Хьюита заметно и на вас, к сожалению! — ответил тот раздраженно. — Когда вы видели его в последний раз?

— Около недели назад… помимо наших старых университетских связей мы обнаружили, что наши расследования часто пересекаются, и решили работать сообща, чтобы обмениваться информацией и помогать друг другу.

Хокинс не смог скрыть недовольства.

— Он мне об этом ничего не говорил, — сказал он. — Он присвоил себе право на свободу, которую я, впрочем, и не думал ограничивать, что бы он там ни говорил. Хотя…