Сергей Другаль - Мир Приключений 1990 (Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов)

Кира уходила из ловушки для того, чтобы Бармен перестал сомневаться и решился, наконец, напасть. А он уже и не сомневался: зря, что ли, тащился за нею от самого Домодедова через всю Москву, рискуя ежеминутно потерять?.. Нет уж, птичка, полезла в силок- не трепыхайся: обратного пути нет.

Откуда Бармену знать, что вся эта его психология была заранее запрограммирована на совещании у полковника Егорова так же, как аварийка в проходном дворе, мужик с машиной, работяги с баллоном и засада в рефрижераторе!

Протискиваясь обратно к улице вдоль стенки автофургона, Кира увидела белое лицо, широко расставленные глаза и нож… Разделочный, мясной, сточенный до узкой стальной полоски, — таким ткнули шофера…

Щелкнул выключатель, лампочка осветила прихожую — Кира пришла домой. Сняла пальто и сразу же повязала фартук… Посреди коридора валялись лыжные ботинки: две пары больших, тяжелых ботинок, с них натекли лужи. Кира подняла и хотела было выставить за дверь… Но задержалась у телефона. Телефон стоял на столике возле зеркала. Кира набрала номер. Долго никто не подходил. Потом отозвался женский голос, уже немолодой, с одышкой:

— Слушаю… вас…

Это была Лина Львовна.

— Я слушаю. Говорите. Кто это?..

— Кириллова Кира.

Наверно, Лина Львовна шарила пальцами по тумбочке в поисках “Казбека”, но “Казбека” давно уже не было: только лекарства.

— Я хочу сказать, что все это было не зря… То, что было у вас и Кирилла.

— Ничего не было.

— Ну да. То, что ничего не было, было не напрасно, я счастлива. — Кира вытерла фартуком слезы и шмыгнула носом. — Извините.

Глеб Голубев

ПАСТЬ ДЬЯВОЛА

…Произошли события, и притом одно за другим…

Мне навсегда запомнилось, с какого прекрасного, идиллически-тихого и безмятежного вечера началась захватившая нас круговерть удивительных приключений, о которых хочу рассказать.

Было уже за полночь. А мы с Сергеем Сергеевичем Волошиным все не уходили спать, любуясь океаном. Темнота в тропиках сгущается стремительно, внезапно и кажется такой плотной, что ее хочется оттолкнуть рукой. Но в этот вечер сияла полная луна, океан был совершенно спокоен, и до самого горизонта протянулась серебристая лунная дорожка. Моряки называют ее “дорожкой к счастью”.

— И это Бермудский треугольник, прославленный своей роковой и зловещей таинственностью? Коварная Пасть Дьявола, как его еще называют?! — негодующе сказал Сергей Сергеевич. — Прямо картина Куинджи “Ночь на Днепре”! Вы не чувствуете себя обманутым, Николаевич? Работаем тут уже второй месяц, скоро домой, а ни о каких загадочных происшествиях рассказать друзьям не придется. Вы, мой друг, небось огорчены? Признайтесь, ведь отправились с нами в плавание, надеясь на сенсационные приключения. Но я вас честно предупреждал: все эти р-р-р-ро-ковые тайны, вроде исчезновения судовых экипажей, похищенных коварными инопланетянами, или бесследно пропавшие при ясной погоде самолеты, — все эти сказочки придуманы вашими коллегами-журналистами, так что сетовать не на кого. Сами виноваты.

Он был прав, и это было обидно. Сколько историй, одна удивительнее другой, рассказывали о ставшем воистину притчей во языцех Бермудском треугольнике! Но как-то все они произошли много раньше нашего появления здесь…

Правда, мы дважды попадали в сильнейшие штормы, которые налетали совершенно внезапно. Во время одного из них наши радисты приняли несколько сигналов бедствия. Тогда погибло небольшое судно. К счастью, команду успели снять вертолетами. Пропали два американских самолета-заправщика. Они даже не успели подать никаких сигналов. Но и в этом не было ничего загадочного. Их обломки сразу нашли и определили, что самолеты по неосторожности столкнулись в воздухе.

Ученых радовали обнаруженные магнитные аномалии и замысловатые течения-ринги, о существовании которых раньше и не подозревали. Но в ответ на мои расспросы ученые мужи обидно поучающим тоном старательно растолковывали, что хотя эти открытия весьма интересны для науки, ничего сверхъестественного и необычного в них нет. Все происходит по строгим законам природы.

— Но почему же тогда именно здесь из года в год работают не только наши суда, но и целая международная флотилия — ученые США, Франции, Канады? — допытывался я.

И мне снова, в какой уже раз, терпеливо, как не слишком понятливому школьнику, объясняли, что этот уголок Мирового океана именно тем и примечателен, что здесь много интересного и для океанологов, и для метеорологов, и для исследователей земного магнетизма…

— Но почему именно тут?!

— Вот это мы постепенно и выясняем.

“Здесь возникают тропические циклоны!” — с гордостью провозглашали метеорологи. Но и с циклонами нам почему-то не везло: все они обходили “Богатырь” стороной. Вот и сегодня за обедом начальник метеослужбы профессор Лунин объявил, что зарождается новый ураган, названный “Луизой”, он движется в сторону Антильских островов.

— Но боюсь, — сказал он, — нам с этой “дамой” познакомиться поближе вряд ли удастся. В нашу сторону она, пожалуй, не повернет. Хотя, впрочем, в небесных делах все возможно.

Пока никаким ураганом не пахло. В самом деле, Сергей Сергеевич прав. Мир и покой, как на знаменитой картине Куинджи “Ночь на Днепре”.

Конечно, было обидно. Но мне не хотелось признаваться в этом, и я как можно насмешливее сказал:

— А мне кажется, Сергей Сергеевич, что вы опечалены еще больше меня.

— Почему?

— Во-первых, я уже не раз убеждался, что вы не меньший любитель приключений, чем я, а во-вторых, знаю давно: стоит вам заговорить о том, что, дескать, давненько мы ничего интересного не встречали, как неожиданности начинают обрушиваться одна за другой.

— Лестно слышать, — засмеялся Волошин. — Но на сей раз, увы, Николаевич, вы ошибаетесь.

Мог ли я предполагать, что “на сей раз” сам окажусь пророком?!

Бросив прощальный взгляд нд манящую “дорожку к счастью”, мы неторопливо пошли по палубе вдоль борта.

Вдруг Сергей Сергеевич замер, словно сделал охотничью стойку, почуяв дичь.

— Зайдем к Володе? — предложил он.

Я кивнул. Это стало у нас своего рода ритуалом: заглядывать перед сном в ходовую рубку, где к этому времени нес вахту наш друг, второй штурман Володя Кушнеренко, “се-конд” на морском жаргоне.

Днем в святая святых ходовой рубки мы заглядывали редко. Посторонним — а такими наш капитан Аркадий Платонович считал всех, кроме вахтенного, — там появляться запрещалось. Проплававший по всем морям и океанам почти полвека, наш капитан был человеком прекрасной души, деликатным, отзывчивым, добрым, а на вид даже весьма добродушным — полный, круглолицый, лысый, с ленивой походочкой вразвалку. Но ни малейших отступлений от морской дисциплины он не терпел и порядочек на “Богатыре” держал крепко — “как на крейсере”, по лаконичному, но выразительному определению Володи Кушнеренко, в недавнем прошлом военного моряка.