Александр Омильянович - В Беловежской пуще

— Что вы скажете на это, герр капитан? — И, не дожидаясь ответа Клаузера, Хаймбах продолжал говорить, все больше возмущаясь: — И это еще не все. Именно сегодня офицер, дежуривший по тюрьме в Белостоке, получил из Беловежа по телефону распоряжение от унтерштурмфюрера Киллера подготовить содержавшихся в тюрьме троих бандитов для отправки в Беловеж с группой, которую он высылает. Ясно?

— Да.

— И еще вот что. Во время разговора между Ульманом и тем бандитом в мундире жандармского офицера последний произнес интересную фразу, которую слышали почти все стоявшие в коридоре вагона. Бандит сказал, что документ ему вручил сам Киллер. Какого вы мнения о Киллере?

Клаузер, кусая ногти, минуту молчал, переводя взгляд то на документ, уличавший в «измене» шефа гестапо в Беловеже, то на Хаймбаха. Наконец он проговорил:

— Это явная измена. А настоящие подпись и печати?

— Вне всяких сомнений! — внезапно прервал его Хаймбах. — Самые что ни на есть настоящие! Я ведь ежедневно получаю его донесения. Эту подпись и печати я узнал бы из тысячи...

«Ничего, я на правильном пути...» — постепенно успокаивался Штангер, переводя взгляд с Хаймбаха на Клаузера и лихорадочно прикидывая в уме, как лучше ему высказаться. Глядя на документ в руках Клаузера, Штангер вспоминал в деталях, как раздобыл его. Он вспомнил ночную попойку в кабинете Киллера, разговор с ним о партизанах, казнях, о положении на фронте. Вспомнил, как Киллера вызвал куда-то дежурный. Пошатываясь, Киллер вышел из кабинета, оставив на столе связку ключей от стола и сейфа. Штангер быстро проверил все ящики письменного стола и забрал оттуда пачку документов, пропусков и чистых бланков удостоверений, из них несколько были уже с печатями и подписаны Киллером...

— Вы спрашиваете мое мнение? — прервал размышление Штангера голос Клаузера. — У меня нет полного доверия к Киллеру. Он карьерист. Много пьет. О хорошей оперативной работе не имеет понятия...

«Подлец! Лживая, подлая тварь! Ведь Киллер твой лучший друг в Беловеже. Твой друг и советчик. Хорошо-хорошо, говори так. Я тебе помогу», — думал Штангер, внимательно глядя на Клаузера, а тот продолжал:

— Как видите, стал способен и на это. Налицо неопровержимое доказательство сотрудничества с этим бандитом Никором. Эти пятеро разбойников наверняка из его банды.

— Герр гауптштурмфюрер, можно мне сказать несколько слов по этому вопросу? — обратился Штангер к Хаймбаху, и тот кивком головы разрешил ему. — Конечно, это не мое дело следить или собирать данные о людях наших органов, но мой долг, вернее, наш общий долг — выявлять врагов, где бы они ни были. Киллер не пользуется у меня доверием, равно как и у герра капитана...

— Почему? — поспешил спросить Хаймбах.

— Сейчас поясню. Кажется, год назад я представил майору Завелли обширный рапорт о поведении Киллера. Я подтверждаю то, что говорил герр капитан. Это отъявленный пьяница. Но это не все. Он часто в одиночку выезжает в пущу на охоту, как будто там вовсе нет бандитов. Его связи со многими неблагонадежными элементами в Беловеже также вызывают подозрение. Я хочу напомнить, что Киллер и арестованный вами Бауэр были неразлучными друзьями. Это тоже о чем-то говорит. Вы помните, герр капитан? — Штангер взглянул на Клаузера, ожидая его подтверждения. — Я не могу воспроизвести по памяти полное содержание рапорта, но его, видимо, можно найти в досье. После всего того, что случилось сегодня, роль Киллера, пожалуй, ясна. Большевики умеют платить за хорошую работу!

— Да, интересно... — причмокнул губами Хаймбах.

— А где Киллер? — спросил Клаузер, обращаясь к Хаймбаху. — Может, он уже сбежал к Никору?

— Будьте спокойны. — Хаймбах иронически скривил губы и глянул на часы. — Киллер находится в надежном месте.

— Господа, еще раз тщательно все осмотрите, — обратился Клаузер к Штангеру и Швинду, так как хотел остаться наедине с Хаймбахом. — Прошу вас, Штангер, составьте подробный протокол о случившемся. Не забудьте, что успехом сегодняшней операции мы обязаны сотруднику нашего центра, а точнее, моему сотруднику, — напомнил он не без гордости.

Оба офицера отдали честь и вышли из купе.

— Послушай, Швинд, я пойду за машинкой и буду писать где нибудь здесь в купе, а ты разузнай побольше подробностей о бое: как долго продолжался, сколько убитых, раненых... Ну да сам знаешь, что надо в таких случаях.

Когда Швинд удалился, Штангер подошел к группе гестаповцев, среди которых находился агент Штейн, и, обратившись к нему, сказал:

— Поздравляю вас. Вы отличный разведчик. Я лейтенант Штангер, офицер для особых поручений майора Завелли. — И протянул руку.

— Рад познакомиться с вами. — Агент, польщенный словами Штангера, улыбнулся.

— Я должен написать рапорт для нашего штаба. Прошу вас, пройдемте со мной, так как ваша информация представляет наибольший интерес. К тому же вы наш человек и ваш успех — это и наш успех.

Спустя некоторое время агент со Штангером вошли в одно из купе разбитого вагона. Штангер установил пишущую машинку и спросил:

— Ваши данные, псевдоним, номер?

— Эдвин Банзер, псевдоним — Штейн, номер — А-07.

— Где вы живете?

— У меня нет постоянного местожительства.

— Ну, это не имеет значения. Обычная формальность. Часто вы бываете в Беловеже? Мне как-то не приходилось встречать вас там.

— Редко, но бываю.

— Когда будете во дворце, заходите ко мне. Я приглашаю вас провести как-нибудь вечер в казино.

— Спасибо за приглашение, герр лейтенант. Я обязательно им воспользуюсь.

«Очень хорошо, что воспользуешься... Замечательно! Я приготовлю тебе «приятный» сюрприз...» — подумал Штангер, внимательно посмотрев в улыбавшееся, довольное лицо шпика, и начал писать рапорт о трагическом происшествии, которое имело место в вагоне первого класса на участке Хайнувка — Белосток.

Со времени событий в поезде прошло несколько недель, однако в Беловеже о них нет-нет да и вспоминали или в разговорах, или на совещаниях. Происшествием в поезде Завелли утер нос спесивцам из гестапо, которые считали, что изменники могут быть только в абвере. Завелли теперь, вспоминая случай с Бауэром, которого ликвидировало гестапо, не раз повторял:

— У нас — Бауэр, а у них — Киллер. Счет ничейный.

Давно нараставший конфликт гестапо с абвером обострялся. Несмотря на тесное сотрудничество, между ними шла неумолимая конкуренция, предвещавшая поражение армейской разведки.

Штангер глубоко переживал провал операции. Он сразу же проинформировал о ее трагическом конце Никора, и тот ответил, что он уже знает о гибели группы Максима. Никор заверил, что месть его будет страшной, а Штангера просил взять агента Штейна на себя. И действительно, не проходило и дня, чтобы Никор не давал о себе знать: партизаны взорвали и сожгли автомашины с живой силой, пустили под откос два эшелона, уничтожили несколько полицейских патрулей. Отряд Никора, как вихрь, кружил по Беловежской пуще и карал захватчиков смертью. На местах операций находили его визитные карточки: