Приют - Алиса Бодлер

не знаешь, как выглядит наш доктор Грэм? У него ведь такая запоминающаяся внешность, первый красавчик в больнице!

Мое сердце ухнуло в пятки. У меня перед глазами мелькнула ярко-лиловая вспышка: предвестница настоящего стихийного бедствия.

– Да и Дугласа забыть сложно… – продолжал петь парень. – Пятая попытка улизнуть за месяц. Он у нас – настоящая знаменитость.

Он что, намеренно помогал нам?!

– П-понимаешь… – все еще не решалась девушка, которую, как мы теперь знали, звали Ди. – У доктора Грэма в рабочем графике сегодня выход после обеда… А с-сейчас…

– Двенадцать дня! – парня затрясло от фальшивого смеха. – Ну, в самом деле, кто у нас ходит на работу по графику? Разве не ты являешься на час позже, причем систематически?

– Н-но, я… Я предупреждаю! – Ди совсем смутилась и опустила голову. – Я н-не специально.

– Да прекрати.

Блондин легко отодвинул коллегу с ее рабочего места и сам что-то нажал на клавиатуре.

– Ну, вот и все! – очаровательно улыбнулся он нам, но при этом все еще обращался к администратору. – А я их провожу. Ну, на случай если вдруг Боузи будет брыкаться.

Я почувствовал, как стало трудно дышать. Этот жук знал мое имя! Нет, это было не к добру. Мое сознание стремительно окутывалось пеленой кошмара наяву. Что-то должно было произойти. Вот-вот, сейчас!

Не наблюдая иного выхода из ситуации, я дернулся, пытаясь предпринять реальную попытку к бегству.

Вдруг дядя поймет меня? Вдруг он тоже заподозрил неладное и просто не знает, как выбраться из этой ужасной ситуации? Мы могли сбежать вместе! Плевать, если за нами погонятся, машина недалеко, успеем!

Но в этот раз моим фантазиями было не суждено сбыться.

– Ну, хоть кто-то! – почти довольно отозвался Джереми, притягивая меня к себе вплотную. – Я уж думал, меня клеймят преступником!

– Ну, что вы, доктор Грэм. – Парень блеснул глазами. – Пойдемте же.

Неужели дядя не понимал, что это ловушка?! Неужели он не слышал, что этот врач назвал меня по имени?! Паника не давала мне мыслить иначе. Я начал сопротивляться по-настоящему.

– Тише, мальчик, – сверкнул на меня глазами Оуэн.

Я был внутри самого страшного развития событий!

Блондин тем временем подошел к нам и взял меня за второй локоть. Да так крепко, что хватка Джереми блекла по сравнению с его напором.

Все втроем мы свернули в больничный коридор, что располагался прямо за ресепшеном.

Когда мы отошли достаточно далеко и Ди не могла нас слышать, парень заговорил:

– На будущее, – его интонация сохраняла свою фальшивую распевность. – Сто тринадцатой палаты у нас нет.

– Правда? – не теряя лица, отозвался дядя. – Что ж, буду знать.

– Тем не менее я очень рад видеть вас, мистер Бодрийяр. – Блондин оскалился. – И Боузи тоже. Константин много о вас рассказывал.

Еще секунда, и я был готов потерять сознание от ужаса.

– Надо думать…

– Что ж. Я не представился.

Парень заглянул мне в глаза.

– Меня зовут доктор Бланшард.

Список, опубликованный Тиной в социальных сетях перед смертью, пронесся перед моими глазами так ярко и стремительно, словно был моим последним воспоминанием. Так случается, когда ты точно знаешь, что через несколько секунд перестанешь существовать.

Фамилия Бланшард была в ее сводке последней.

Глава 9

– Приятно познакомиться. Значит, говорите, доктор Константин с вами делился?

Я все еще ждал, что Джереми вырвет мой левый локоть из лап мерзкого, приторного докторишки, и мы унесемся прочь. Но мы продолжали двигаться по длинному коридору к большим грузовым лифтам, не оказывая никакого сопротивления.

– Знаете, супервизия[26] – такая штука… – распинался Бланшард. – Порой еще более полезная, чем вообще можно ожидать. Не вините доктора Грэма в использовании такого инструмента. Он в профессиональных кругах зарекомендован и очень даже поощряется. Тем более случай Боузи – исключительный. К слову, не менее, чем ваш.

– И в каком же составе проходило ваше коллегиальное собрание?

– Любопытства вам не занимать, мистер Бодрийяр. Впрочем, происходящее сейчас Константин предсказывал. Предупреждал о том, как вы можете поступить. Иногда у врачей отсутствует функция удивления как таковая.

Когда мы достигли длинных дверей, Бланшард нажал на кнопку вызова кабины.

Больше сохранять тишину не было смысла.

– Отпустите! – зашипел я, как раненый кот. – Мы находимся в дверях учреждения, а не на улице. Вы не имеете никакого права вот так нас задерживать.

– Разве вы не стремились так отчаянно попасть сюда, Боузи? – улыбнулся мне молодой доктор. – Ваш спутник сохраняет спокойствие. Будьте умницей, берите с него пример.

– У нас достаточно доказательств, чтобы…

– Чтобы что, Боузи? – Бланшард мерзенько захихикал. – Убедить полицию в том, что ты являешься перерождением мальчика из девятнадцатого века? Звучит инновационно.

Лифт приехал. Ни на секунду не отпуская мою руку, врач завел нас внутрь.

Обстановка в кабине напоминала мне фильм ужасов: кроме железных дверей, внутри находилась еще и металлическая решетка. Она служила дополнительной мерой безопасности для каталок, которые транспортировали с этажа на этаж.

Бланшард нажал на кнопку «С1» на приказной панели.

Мы поехали вниз. Желтый, дежурный, свет в кабине неприятно замигал.

– Я удивлен только одному, мистер Бодрийяр, – продолжал веселиться врач. – Что вы не разбили мне нос у самого порога. Швы Грэма на челюсти выглядели впечатляюще.

– Еще все впереди, – спокойно ответил ему Джереми.

– Ну, что вы. Не оскорбляйтесь, но ваш случай, в рамках текущих задач, интереса не представляет. Вы просто помогаете мне доставить ключевой экземпляр. Это же замечательно, что мальчик вас слушается.

– Раз так, я хотел бы услышать чуть больше о том, что с ним произойдет.

Мой желудок сделал сальто. Джереми Оуэн обладал выдающимися актерскими способностями, но здесь он в действительности перегибал палку. Я был готов поверить в то, что он привел нас сюда намеренно. Слишком уж спокойно он передавал меня в руки человеку, очевидно, собирающемуся меня уничтожить.

– А как много вам известно? – с видимым интересом уточнил Бланшард.

– Практически ничего. Только воспоминания.

– Но Боузи сказал обратное.

– Боузи болен. – Мой дядя посмотрел парню прямо в глаза. – Как вы верно заметили, его случай все еще представляет интерес. В отличие от моего диагноза, на котором давно стоит отметка ремиссии. Я не уверен, что все, что он рассказывал о своем детстве, не было оплотом его фантазии.

– Хм.

Тем временем лифт продолжал стремительно падать куда-то вниз.

Вместе с ним исчезала и моя надежда на то, что Джереми просто играет.

В конце концов, он всегда проявлял ко мне нездоровый интерес. Был готов практически усыновить меня, хотя совершеннолетним это не требовалось. Я жил у него бесплатно, попал на должность в его клубе без всякого собеседования, а для