Алекс фон Берн - База-500. Смертельная схватка

— Вы знаете, где находится Коровин? — сухо осведомился я.

— Нет, — признался Земелин. — Но я знаю в лицо человека, которого Коровин внедрил в СД.

Если бы Земелин заявил, что лично знаком с фюрером и является закадычным приятелем Баха, я бы удивился меньше. Неужели он знает шпиона?! Тут надо быть осторожным, как подкрадывающийся к голубю кот.

— Вот как? И в какой именно штаб СД он внедрен: штаб командира СД и полиции Вайсрутении, штаб начальника СД и полиции Минска или штаб Высшего руководителя СС и полиции «Руссланд — Митте»?

— Точно не знаю, — признался Земелин. — Но я знаю его в лицо и смогу опознать.

Вот как! Звучит обнадеживающе.

— Кто он? Переводчик?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Земелин. — Он внедрен под видом немецкого офицера. Повторяю: я знаю его только в лицо.

— Земелин! Если вы собираетесь морочить мне голову ради того, чтобы продлить свое существование в этом мире, то вы глубоко ошибаетесь, — счел необходимым предупредить я. — Если я обнаружу хоть намек на подобное, то вы позавидуете участи ваших сокамерников, которых завтра отправят на расстрел.

— Я все понимаю, господин офицер! — обрадованно закивал головой Земелин. С разгромом отряда дяди Вовы, — и, надо полагать, в свете убедительных побед германского оружия, — удивительным образом исчез весь его партизанский кураж. Похоже, что ему элементарно хотелось жить! И эту привилегию мог даровать ему только я.

Я приказал выпустить Земелина и расписался в журнале дежурного.

— Вы бы привели вместо него кого — нибудь другого, штандартенфюрер, — попросил дежурный. — Утром нужно расстрелять пятьдесят заложников, мы как раз должны поставить десять человек. А без этого их окажется всего сорок девять: господин Штраух будет недоволен.

— Если вы так близко принимаете к сердцу душевное равновесие господина Штрауха, то почему бы вам, гауптшарфюрер, не встать к стенке самому, чтобы восполнить недостачу? — иронически осведомился я.

Гауптшарфюрер разинул рот, глядя на меня: он явно не оценил юмора. Поэтому я назидательно добавил:

— Нет большой разницы, сколько человек расстрелять в качестве заложников: сорок или пятьдесят. Ведь их единственная вина в том, что они оказались очень не вовремя в определенном месте. Только и всего!

Я отвел Земелина в казарму охраны штаба Баха и приказал тамошнему шпису привести Земелина в порядок и включить его в состав наряда по столовой.

— Я должен выдать ему форму манна СС? — замялся пожилой штурмшарфюрер.

— Разумеется, — раздраженно отозвался я. — Если не собираетесь одолжить для него форму у обергруппенфюрера.

— Но… он же русский, — решился пояснить причины своего смущения шпис.

— Да что вы?! А я думал, что он китаец! Слушайте, шар- фюрер! — рассердился я. — Мне нужно, чтобы этот человек был вымыт, выбрит, причесан и одет так, чтобы ничем не выделялся из состава наряда, обслуживающего столовую СД. Он должен быть там к началу ужина и ни минутой позже. Вы меня поняли?

— Да, штандартенфюрер! — опомнился шпис, вытягиваясь в струнку. Теперь можно было не сомневаться в том, что все будет сделано так, как я приказал.

Против моих ожиданий, в столовой мне не пришлось сидеть долго. Я не успел закончить трапезу, как возле меня появился Земелин и, ставя на стол чашку кофе и рюмку коньяка, негромко сообщил:

— Второй столик от первого окна, высокий блондин с кривым носом.

Я кивнул и приказал принести ему пепельницу и еще одну рюмку коньяка, мельком глянув в сторону указанного Земе- линым офицера. Я сразу узнал его и был несколько шокирован, так что вторая рюмка коньяка оказалась очень кстати.

В роли русского шпиона я ожидал увидеть проворовавшегося интенданта или кого — нибудь из охраны штаба. Но то, что русским шпионом окажется заместитель Штадле, СС-гауптштурмфюрер Райхель, это ввергло меня в состояние шока.

Почему Райхель? Как это могло произойти? Я знал, что есть солдаты и унтер — офицеры, — в основном из числа лиц с коммунистическим прошлым, — которые связаны с партизанами и даже передают им оружие и боеприпасы. Это были, как правило, военнослужащие тыловых частей вермахта. Но тут — офицер СС и СД, заместитель начальника оперативного отдела штаба Высшего руководителя СС и полиции «Руссланд — Митте». Подобное у меня просто не укладывалось в голове!

Поэтому я забрал Земелина с собой на базу-500. Мы улетели «шторхом» тем же вечером, а ночью я учинил ему строжайший допрос. Я несколько раз заставил Земелина повторить детали его пленения.

— Первая рота при переходе через шоссе попала в засаду, я был ранен и отстал от группы, — устало повторял Земелин. — Я решил пробраться в ближайшую деревню, где хотел укрыться у надежного человека. У меня был с собой действующий пропуск из гебитскомиссариата: будто бы я приехал продукты обменять. Ну и паспорт советский с настоящей пропиской и отметкой гебитскомиссариата, все как положено.

— И что же, пропуск вызвал подозрения?

— Нет, что вы! Хороший пропуск, надежный. Только полицаи его и смотреть не стали: избили, посадили в машину и отправили в Минск. Пропуск и паспорт, само собой, у них остались. А здесь, в Минске, меня сразу в эту камеру бросили.

— И вы ничего не пытались объяснить?

— А никто и не спрашивал. Мне переводчик, что приходил с офицером СД, объяснил, что из этой камеры всех от- правят утром на расстрел как заложников: дескать, немца какого — то убили и есть приказ расстрелять пятьдесят человек. Короче, никаких шансов! Так что как я вас увидел, тут же понял: вы моя единственная надежда.

— А почему я вам должен верить, Земелин? — поинтересовался я. — Что, если вас решил к нам внедрить Федорцов?

— Да уж, внедрился удачно, нечего сказать! — мрачно усмехнулся Земелин.

— Но вы сами понимаете, что ваше обвинение в шпионаже в пользу русской диверсионной группы, выдвинутое в адрес офицера СД, звучит само по себе неправдоподобно? — спросил я.

— Совсем неправдоподобно, — согласился Земелин. — Только если считать, что этот самый офицер СД действительно тот, за кого себя выдает. А это совсем не так!

— Вот как! И кто же он на самом деле?

— На самом деле он заместитель командира разведгруппы отряда дяди Вовы сержант госбезопасности Андрей Сибирцев, — сообщил Земелин.

— Каким же образом он вдруг стал офицером СД?

— Вы, конечно, можете мне не поверить, но это истинная правда, — вздохнул Земелин.

— Еще в июне командир приказал провести диверсию на железной дороге Минск — Барановичи. Выбрали участок с поворотом. Дорога тогда еще практически не охранялась, поезда ходили с большой скоростью, — не пуганые были, — так что заложили «рапиду» на повороте без затруднений, эшелон весь ушел под откос. Разведчики пошли прочесывать разбитые вагоны: добить раненых, документы собрать. И приволокли немца, офицера СД. Тот почти не пострадал, только лицо разбил и сломал нос. Когда Сибирцев его вязал, то немец умудрился ему сапогом в лицо заехать. У Сибирцева тоже нос оказался сломан, так что наши над ним даже подшучивали: дескать, вы теперь близнецы — братья, только у немца нос направо свернут, а у тебя налево, — только так и различишь.