Юрий Карчевский - Схватка с чудовищами

— Ну что же, спасибо за совет. Непременно воспользуемся им и «операцию» проведем в самую распутицу. Но только помни, Зиновий: знаем об этом секретном деле — я, капитан Джапаридзе и ты, — предупредил Буслаев. — Понятно?

— Могила!

Зиновий ушел, решив, что ему удалось не только обвести лейтенанта вокруг пальца, но и получить для Краковского из первых рук важную информацию, о готовящейся операции по ликвидации банды.

Буслаев посмотрел ему в затылок. Что может связывать этого парня с бандой? Личная привязанность к главарю? А, может быть, совместное преступное прошлое? Плохо, однако, мы знаем своих людей.

— Ну, оперативник… Прямо-таки — Александр Македонский! — восторженно посмотрел на него Джапаридзе.

— Пока только — дезинформация противника перед сражением, а заодно и проверка личности Зиновия, — ответил Буслаев.

Под вечер условным сигналом Антон был вызван на конспиративную встречу с Анной. Происходила она на опушке леса. Егор передал через жену, что на пятницу назначен налет банды на здание Поставского горисполкома. Произойти он должен в часы, когда там будет заседание руководителей города, на которое прибудут представители из области. Возглавлять «операцию» намерен лично Краковский. Среди главарей идут отчаянные споры: то ли обстрелять резиденцию отцов города из крупноколиберного пулемета и гранатомета, то ли взять ее штурмом и учинить погром, а трупы «советчиков» уложить на снегу у подъезда для опознания и устрашения других.

Выслушав Анну, поблагодарив ее и ее мужа и расставшись с ней, Буслаев присел на пенек, чтобы в уединении обдумать все. Ему четко представилось страшное зрелище: взрывы, пожар, мечущиеся в огне люди. «Медлить нельзя!» — сказал он себе и принял решение: во что бы то ни стало предотвратить задуманное бандитами преступление! Но для этого потребуется… уничтожить банду. На случай возможного просачивания отдельных бандитов в город Поставы горисполком взять под негласную охрану, а подступы к нему патрулировать.

Солнце быстро катилось к закату. Все длиннее становились тени на снегу, отбрасываемые одиночными деревьями. Буслаев ускорил шаг, а в голове у него зрел план предстоящей боевой операции. Он и так убыстрял события, чтобы вызволить из неволи и спасти Ивана Лиханова. Сейчас же решается и судьба власти в городе. Только хватило бы сил объять необъятное!

Лейтенант принял решение: упредить события, начать боевую операцию немедленно. Позвонил в Молодечно генералу Петрову, чтобы доложить об этом и пригласить принять в ней личное участие, как он того хотел.

Стол посередине комнаты представлял собою нагромождение водочных бутылок вперемешку с закусками. Пристроившись на одном из его углов, резались в шашки генерал Петров Игнат Пантелеймонович и капитан Глеб Горяев. Проиграв однажды, изрядно подвыпивший генерал чуть было не пустился в драку, так это задело его самолюбие. С тех пор Горяев перестроился. Чтобы не обострять отношения с начальником, доводил игру до выигрыша, но тут же умышленно совершал зевок, другой, и партия оказывалась для него «неожиданно» проигранной. У генерала же поднималось настроение. И тогда он предлагал сыграть еще и в поддавки либо переброситься в картишки. Играл с тем же азартом. Горяев и здесь способствовал его «успеху». Выиграв, Игнат Пантелеймонович самодовольно восклицал: «Вот как надо играть, капитан! Давай по сему случаю трахнем еще по стопарику!»

«Живительную влагу» от водки до самогона-первача он поглощал с придыханием, одним глотком и занюхивал хлебом. Потом в ход шло все подряд — кильки, соленые огурцы, лук, маринованные грибы, шпиг. Горяев же, чувствуя свою ответственность, создавал лишь видимость того, что не отстает от него и был поэтому трезв как стеклышко.

На этот раз, не окончив игру, резким движением руки генерал смахнул с доски шашки. Швырнул на пол колоду карт так, что они разлетелись по комнате в разные стороны. Уставился на Горяева.

— Мудрый ты человек, капитан, если так умело проигрываешь мне, пьешь наряду со мной и не бываешь пьян. Ты что, не желаешь меня обидеть или из уважения к моему генеральскому мундиру так поступаешь?

— Раньше выигрывал, а теперь что-то не везет. Наверное, вы лучше играть стали. А когда проигрываю, даже спирт не разбирает, не то что водка, — сочинял Горяев.

— Ладно дурачить старика, — примиряюще, слегка заплетающимся языком сказал генерал. — И пить мне больше не давай. Как бы заманчив ни был повод выпить!

— Договорились, — улыбнулся Горяев.

Он понял: не такой уж и лопух Пантелеймоныч, если разобрался в его хитростях. Но какой ход последует за этим?..

— Скажи, капитан, только откровенно. — Дожевав бутерброд, генерал продолжил: — Что ты делаешь, когда на твою шею — он показал это выразительным жестом — груз ответственности давит так, что выть хочется, а у тебя — ну никакого выхода? Хоть вешайся.

— Как что? Душу отвожу с кем-нибудь, — ответил Горяев.

— Резонно. А с кем душу отводишь?

— С близким мне человеком.

— С женой, что ли? Она разве способна понять мою душу? Есть у меня зазноба. Так ей тоже не душа моя интересна, а кое-что другое. Сам знаешь. А еще, чтобы дорогое угощение, тряпки, побрякушки. И все за мои кровные!

— Любовницы все на одно лицо, — подтвердил Горяев.

— Вот именно! Поэтому я с нею держу язык за зубами. — Генерал схватил пальцами за хвост кильку, запрокинул голову, сунул в рот, прожевал. — Ты мне чертовски нравишься, капитан! И уважительный, и понимаешь с полуслова. Откроюсь тебе, как другу. Ты же не побежишь на меня доносить?

— Если сомневаетесь, не говорите, — пожал плечами Горяев.

— Думаешь, не переживаю, что бываю несправедлив и даже жесток с людьми? Еще как переживаю! Но буду с тобой, как на духу. Одно успокаивает. Там, наверху, поступают жестче. Я лишь бумаги подписываю. Приговор выносят и приводят в исполнение другие. А ежели гак, я здесь не при чем, друзья-товарищи! Так или не так?

— Ну так, — подтвердил Горяев, сам не зная что.

— Теперь понимаешь, как трудно мне живется? Но и указания вышестоящих я тоже не смею не исполнять. Ну и сводишь, что называется, дебет с кредитом.

— Понимаю, — посочувствовал Горяев.

— Вот и банды эти, дьявол бы их побрал, на мою голову свалились. Думаешь, не сознаю, что за неделю их уничтожить невозможно? Но опять-таки указание: «Покончить с террористическими и националистическими бандформированиями в кратчайший срок и любыми средствами!»

Генерал закусил.

— Вот открылся тебе и на душе вроде бы легче стало.

— Ну так подайте в отставку, если не согласны, — сорвалось у Горяева с языка. — Думаю, отпустят, неволить не станут.