Руслан Белов - Смерть за хребтом

Шли мы медленно, часто спотыкаясь о камни и кочки. И было отчего! Тьма, только-только вступившая в права, решила на радостях устроить смотрины ночной природе. По замыслу ее луна не торопилась с выходом на небесную сцену, сплошь засыпанную крупными, таинственно мерцающими звездами. Она лишь слегка подсвечивала самые верхушки горных кулис. И вот, представление началось! Яркий диск являлся неторопливо, степенно, великодушно давая нашим глазам вдоволь насладится чарующим изломом ночи. Он не спеша, с достоинством, завладел небосводом и тьма отступила, впиталась в природу и сделалась ее душой...

Добрались до подошвы обрыва, в который упал Федя, мы долго искали тело. Кругом валялись известняковые глыбы, и найти меж ними мешок с костями (в ином виде мы не ожидали увидеть нашего товарища) было весьма трудным делом. Потратив на поиски минут сорок, мы решили возвращаться.

– Мавр сделал свое дело, мавр может умереть, – сказал Сергей, протягивая мне пачку сигарет.

Я закурил и опустился на камень. Сережка присел рядом. Не сделав и пары затяжек, он вздохнул, затушил сигарету и встал.

– Точно, он, – пробормотал он, пристально глядя чуть в сторону. – Смотри ты... Второй раз... Примета прямо.

– Что во второй раз?

– Как только закурю, Федя появляется... Помнишь, вчера я затяжки не сделал, как он из-под тормы выплыл... И сейчас то же самое... Затянулся, глянул в сторону и увидел... Пошли, попрощаемся...

Федя лежал на глыбах осыпи, скрючившись и уткнувшись лицом в небольшую, уже загустевшую лужицу крови. Сергей нащупал пульс и несказанно удивился: мешок костей был жив!

Феде повезло круто. Он, видимо, приземлился плашмя на крутой обледеневший скат, по форме уклона напоминавший трамплин для прыжков с лыжами. Но в конце этого трамплина был резкий изгиб, отбросивший его в сторону, на скалы, с которых он и упал на осыпь. Здесь ему повезло во второй раз: он упал лицом вниз и не захлебнулся своей кровью.

Мы вынесли Федю на ровное место и обследовали. Скальп его в лобной части был почти на четверть снят, из правого предплечья на сантиметр торчала кость. Судя по обширным ссадинам на левой стороне груди, у него наверняка было сломано еще и несколько ребер, но это уже мелочи. Я натянул лоскут сорванной со лба кожи на место и осторожно вправил кость. Потом мы привязали руку так, как показано на картинках руководств по оказанию первой медицинской помощи.

Перед выходом в путь мы обследовали Федю вторично и обнаружили, что не дышит.

– Интересные шляпки носила буржуазия! – сокрушенно покачал головой Сергей. – Ну, мы даем! Косметический ремонт сделали, а кондиционер включить забыли! Может, еще не поздно... Но я с ним целоваться не буду! У меня аллергия к искусственному дыханию. Давай ты, Черный.

Куда денешься? В этом состоянии – рука и ребра сломаны, внутреннее кровотечение – годится только способ “изо рта в рот”, да еще аппарат искусственного дыхания. Последнего, конечно, у нас не было (да и у запасливого Житника, наверное, тоже) и мне пришлось дышать с ним единым дыханием. Это было не просто: распространявшиеся от Феди закисшие запахи плохого табака, давно немытого тела и еще чего-то, прочно обосновались в моей носоглотке и настойчиво пытались проникнуть в желудок. Но я совладал с собой, и через десять минут пострадавший засопел. Убедившись, что это надолго, Сергей взвалил, слава богу, всего пятидесятикилограммового Федю на закорки и побрел к тропе. Я пошел за ним. Минут через пять он остановился перевести дыхание.

– Ну, как, Черный, у него губки? – спросил он, тяжело дыша, и тут же закашлялся от смеха.

– Издеваешься... Запах от него, скажу я тебе... – Букет сандалии и еще что-то...

– Что ты там бормочешь?

– Да так. Жизнь прекрасна и удивительна. А ты что так брезгливо к искусственному дыханию относишься?

– Возьми этого, расскажу... Ухохочешся. Я что-то сапоги резвоновские вспомнил... Печенкой...

– Ну, давай, рассказывай.

Сергей опустил Федю на поросшую травой высокую обочину тропы, облокотился об него и, отдышавшись, начал рассказ:

“Однажды, сдавал я технику безопасности заместителю начальника экспедиции Едешко. Этот человек, это надо видеть, мало чем отличался от гориллы, разве был не таким волосатым и ростом много повыше. А так – губы клювом, глаза, веки – горилльи, гориллья походка и рост под два метра. Еще рассказывали, что не одна баба сбегала от его немыслимых размеров члена. На пьяных междусобойчиках он, говорят, показывал фокус: втискивал его в граненый стакан, размахивался и разбивал тару вдребезги об дверной косяк!”

– Погоди, Серый, с фокусами! Похоже, этот летун опять не дышит!

– Давай, посмотрим, – вздохнул Сергей и, вынув из моего нагрудного кармана осколок зеркала, поднес его к носу Феди. – Нет, дышит еще! – довольно равнодушно констатировал он через минуту. – Смотри, как лошадь надышал. Пошли, что ли? По дороге дорасскажу.

Побрызгав в сторону, он помог взвалить Федю мне на плечи и заговорил.

“Так вот, на все вопросы я ответил, все было нормально, пока не дошел до последнего вопроса, а именно, до способов искусственного дыхания.

– Способ изо рта в рот, – говорю, – наиболее эффективный...

– А что при этом делать надо? – масляно улыбаясь и заглядывая в мои глаза, спрашивает Едешко.

– Ну, это просто! – отвечаю я, улыбнувшись легкому вопросу. – Надо бережно положить пострадавшего на спину и вдыхать воздух ему в рот, через чистенький носовой платочек желательно. И дышать в него, пока не очнется или не посинеет от безвременно наступившей смерти.

– Врешь! Не правильно! Помрет он! Точно, помрет! Давай, двоечник, на мне попробуй, – радостно закричал Едешко и лег на кушетку трупом, горилла чертова, глаза закатил, как в морге, губы только страстью трепещут. Члены комиссии в предвкушении незабываемого зрелища “Старший геолог Кивелиди оживляет травмированную гориллу” со своих мест привстали, подталкивать меня к нему стали.

– Ну, нет! Я жить хочу, а ему земля пусть будет пухом, – воскликнул я и в легкой панике к двери бросился.

– Нос, нос пострадавшему зажимать надо! – сразу ожив, закричал мне в след Едешко. – На всю жизнь теперь запомнишь! И я запомнил. До сих пор его трепещущие губищи перед глазами стоят, ко мне тянутся...

– Это все, конечно, смешно, – пробормотал я в ответ с кислой улыбкой, – но мы, по-моему, заблудились. И что они до сих пор костра не разожгли?

– А куда здесь денешься? Вперед и прямо, мимо них не пройдем... Долина ровная, троговая, ледником выглаженная. Спрятаться здесь негде... Тем более четверым, – ответил Сергей.

– Это-то так, да вот этот может не дойти, – кивнул я на свою ношу. Возьми его. У меня что-то в паху заболело... Догадались бы навстречу выйти...