Владимир Рыбин - Искатель. 1975. Выпуск №6

— Да-да, конечно, — проходя мимо Глида и Гаррисона, он окинул их взглядом и сказал: — Эти антиганды такие зануды!

— Это уж точно, — поддержал его Глид. — Им говорят: «Убирайтесь», а они отвечают: «Нет, и точка».

Пожилой джентльмен сбился с ноги, странно посмотрел на него и скрылся за углом.

— Они все-таки замечают наш акцент, — сказал Гаррисон. — Хотя, когда я обедал в тот раз у Сета, никто на это внимания не обратил.

— Где удалось поесть один раз, — неожиданно оживился Глид, — можно попробовать и другой. Что мы теряем?

— Ничего, кроме терпения, — ответил Гаррисон и поднялся со скамейки. — Попытаем счастья у Сета. Не получится, пойдем куда-нибудь еще. А если нигде не получится, то успеем похудеть, прежде чем помрем голодной смертью.

— Похоже, что именно до этого они нас и хотят довести, — ответил Глид. Потом проворчал: — Но они добьются своего только через мой труп.

— Именно так, — согласился Гаррисон, — только через твой труп.

С салфеткой через руку подошел Мэтт.

— Антигандов я не обслуживаю.

— Но в прошлый раз ты меня обслужил, — сказал Гаррисон.

— Тогда я не знал, что ты с того корабля. Зато теперь знаю! — Он смахнул салфеткой крошки со стола. — Антигандов я не обслуживаю.

— А нет другого места, где мы бы могли пообедать?

— Если вам удастся обязать кого-нибудь. Никто, конечно, этого не сделает, если поймет, кто вы, разве что ошибется, как я ошибся в прошлый раз. Но я два раза подряд ошибок не делаю.

— Как раз сейчас и делаешь, — сказал жестким командным голосом Глид. Он толкнул Гаррисона локтем. — Смотри. — И выхватил из кармана маленький бластер. Направив его Мэтту в живот, он продолжал: — В нормальной обстановке меня отдали бы за это под суд, но сейчас начальство вряд ли расположено поднимать шум из-за этих двуногих ослов. — Он значительно повел оружием. — Ну живо тащи нам две порции.

— Нет, и точка, — выпятив челюсть и не обращая внимания на бластер, ответил Мэтт.

Глид щелкнул предохранителем.

— Учти, он сейчас от кашля сработать может. Шевелись!

— Нет, и точка, — ответил Мэтт.

Глид с отвращением сунул бластер обратно в карман.

— Я просто тебя пугал. Он не заряжен.

— Заряжен или незаряжен, значения не имеет. Антигандов я не обслуживаю, и точка.

— А если бы я психанул и всадил в тебя полный заряд?

— А как бы я тогда мог тебя обслужить? Что с мертвеца возьмешь? Пора бы вам, антигандам, поучиться логике.

Выпустив эту последнюю стрелу, он ушел.

— Что-то в этом есть, — сказал Гаррисон уныло. — Что ты сделаешь с мертвецом? Над ним ты не властен.

— Не скажи. Вид нескольких трупов может привести остальных в чувство. Сразу забегают.

— Ты рассуждаешь по-земному, — сказал Гаррисон. — Это неправильно. Как ни крути, они давно уже не земляне. Они — ганды, хоть я и не понимаю, что они под этим имеют в виду. — Он задумался, потом добавил: — Создание Империи привело к образу мышления, согласно которому Терра неизменно права, в то время как остальные шестнадцать тысяч сорок две планеты неизменно не правы.

— От твоих разговорчиков мятежом попахивает.

Гаррисон не ответил. Глид, заметив, что внимание собеседника отвлечено чем-то другим, оглядел комнату и увидел только что вошедшую брюнетку.

— Хороша, — одобрил сержант. — Не слишком юна, не слишком стара. Не слишком толста, не слишком худа. В самый раз.

— Я с ней уже знаком.

Гаррисон помахал ей в знак приветствия. Она подошла легкой походкой и села за их стол. Гаррисон представил:

— Мой друг сержант Глид.

— Артур, — поправил его Глид, пожирая брюнетку взглядом.

— Меня зовут Илисса. А что такое «сержант»?

— Вроде шишки на ровном месте. Я только передаю парням приказы, кому что делать.

Ее глаза широко раскрылись.

— Неужели люди действительно позволяют другим людям указывать себе, что им делать и как?

— Разумеется. Как же иначе?

— Мне это кажется диким. — Девушка перевела взгляд на Гаррисона. — А твоего имени я так и не узнаю?

— Джим.

— Мэтт подходил к вам?

— Да. И отказался нас обслуживать.

Она передернула полными плечиками.

— Это его право. Каждый человек имеет право отказаться. На то и свобода.

— У нас такая свобода называется бунтом.

— Не будь ребенком, — упрекнула девушка инженера и поднялась со стула. — Подождите здесь. Я пойду поговорю с Сетом.

— Ничего не понимаю, — сказал Глид, когда Илисса отошла. — Судя по тому, что говорил толстяк в лавке, нас все должны игнорировать, пока мы не дадим деру с тоски. Но эта дамочка ведет себя дружелюбно. Она не ганд.

— Ошибаешься, — возразил Гаррисон. — Она просто пользуется своим правом сказать: «Нет, и точка».

— Верно! Я об этом и не подумал. Они могут его применить, как им нравится.

— Конечно, — инженер снизил голос. — Тихо, она идет обратно.

Сев снова за столик, девушка поправила прическу и сказала:

— Сет лично вас обслужит.

— Еще один предатель, — усмехнулся Глид.

— Но с условием, — продолжала она, — что вы оба поговорите с ним перед уходом.

— Цена подходящая, — решил Гаррисон. — Но это значит, что тебе придется погашать обед за нас троих своими обами?

— Нет, только за себя.

— Как так?

— У Сета свои соображения. Он такого же мнения об антигандах, как и все остальные, но обладает склонностью к миссионерству. Он не согласен с тем, что всех антигандов нужно игнорировать. По его мнению, так можно относиться только к слишком глупым и упрямым, кого не перевоспитаешь. Сет уверен, что каждый разумный антиганд является потенциальным гандом.

— Да что это такое «ганд»? — вопросил Гаррисон.

— Обитатель нашего мира.

— Но от чего происходит это слово?

— От имени Ганди.

Гаррисон наморщил лоб.

— Это еще кто?

— Человек, который изобрел Оружие.

— Никогда о нем и не слышал.

— Меня это не удивляет, — заметила Илисса.

— Не удивляет? — Гаррисон почувствовал раздражение. — Позволь тебе заметить, что в наше время на Терре все получают такое образование…

— Успокойся, Джим. Я просто хотела сказать, что это имя наверняка вычеркнуто из ваших учебников истории. Оно могла вызвать у вас нежелательные настроения. Поэтому меня и не удивляет, что ты о нем не слышал. Не можешь же ты знать того, чему тебя никогда не учили.

— Если ты подразумеваешь, что на Терре история подвергается цензуре, то я в это не верю.

— Это твое право, верить или нет. На то и свобода.

— До известной степени. У человека есть обязанности, отказываться от которых он не имеет права.