Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская
Красный свет, намного более тусклый, чем просветка, и чем ожидал Верен, загорелся, но шёл не из трубки. Опустив глаза, пленник видел красное свечение на своей груди. Горло сильно покалывало, чувствовался предгрозовой запах озона. Ясно, что шея тоже светится красным, и Фанбран это видит.
Не переставая довольно улыбаться, советник направил трубку на себя. И на его груди чуть ниже ключиц, прямо по центру высветился красный круг. Как раз там, где Верен помнил в нём дыру насквозь.
— Чуть-чуть усовершенствованная просветка, работа местных мастеров, — мягко пояснил Фанбран. — Показывает единственный вид шрамов, раны драконьего огня. На втором режиме умеет сама ставить такие метки, неопасные для жизни. Видишь ли, у нас обоих есть эти раны. Слишком невероятно для совпадения. Согласен?
Верен прикрыл веки, признавая, что доказательство принято.
— Удивительное свойство у таких меток. Битвы с драконами большая редкость в наше время. Если есть радар чувствительный к огню дракона, как те, что отслеживают кровь, можно всегда узнать, где примерно находится твой враг. Увы, действует только на близкое расстояние, пятьдесят миль для радара уже слишком. Но именно так я знал, где тебя ждать. И посылал за этот год многих, чтобы найти и схватить тебя. Увы, ты ускользал, как угорь. Но Крапс и его шайка — последняя капля! Найти тебя и отпустить, это уж слишком. Я всерьез огорчился, узнав, что наша встреча снова откладывается. Но тут… Невероятно, даже не представляешь, как я был удивлён, узнав, что ты преследуешь Мерцающий остров. Вот это была удача! Неуловимый Бард сам шёл мне в руки.
Спрятав трубку в карман, Фанбран в волнении расхаживал по камере.
— Ты ведь уже догадался, что меня здесь спасли? Отец не пожалел денег, чтобы замять тот неприятный случай с шантажом… Но главное, я должен был исчезнуть на время. Больше года я провёл тут, в руках лучших лекарей, на самых дорогих эликсирах. Теперь не забываю моих благодетелей, навещаю, изучаю научные новинки. Тут столько возможностей… Для моей новой работы в тайной полиции, я имею в виду. Что скажешь?
— Славно устроился, поздравляю, — хрипло ответил Верен. — А я тебе зачем? Хотел убить, уже убил бы. Если ты нанял Крапса, сам знаешь, я его не убивал.
— Прекрасно знаю, ведь я сам его убил. А что ещё он заслужил, если после провала посмел требовать половину награды, чтобы снова найти тебя? Двух его дружков тоже пришлось убрать, они всё видели. Разумеется, я дождался, чтобы они, надеясь выжить, официально заявили на тебя в мою полицию.
— Твою! Снова путаешь все круги власти со своим игровым манежем? Что сказать, детка выросла в кругу министров, — открыто усмехнулся Верен.
Полудракон скорчил гримасу, укоризненно покачивая головой. Мол, как ты неосторожен, враг мой, я ведь могу принять эти слова всерьез.
— Надуманное обвинение пустяк, — отмахнулся советник тайной полиции. — Всё равно ты убийца. Ты пытался убить меня! Твои «братья» убили моих друзей, загубили репутацию моей семьи, что стоило отцу кресла министра. Ему пришлось подать в отставку, пока всё не раскрылось. Газетчики разнюхали подробности о похищении детишек, представляешь? Кто, как не ваше братство разболтало им? Не думаю, что лично ты, но это и не важно. Мог ли я всё оставить безнаказанно, узнав, что и ты выжил? Насколько всем известно из легенд, ни один дракон бы такого не простил, — Фанбран снова расплылся в многозначительной улыбке. — Разве я мог подвести своих славных предков? И я тебя нашёл. Признай, теперь ты полностью в моей власти.
— Только физически, — возразил Верен. — Тебе этого явно мало.
— О, да, речь о борьбе за твою душу, — кивнул тайный советник. — Мне очень не хватает в тайной полиции кого-нибудь из братства. Но не отступника, нет, того, кто для них свой. Жуликов и бандитов всех мастей у нас в агентах полно, а вот из братства — никого. Поверишь ли в такую странность?
— Поверишь ли, что я не удивлён, — хмыкнул Верен.
— Отчего же? Только не рассказывай, как в Братстве Дороги ценят свободу, что даже невидимая цепь для вас невыносима. Ваше упрямство для меня загадка. Впрочем, не только для меня. Как можно променять хотя бы видимость свободы на полную несвободу, тюрьму или каторгу! Это нелогично.
— Для бандита почти всё равно, какой банде служить, работать на своих или на тебя. Братство не может променять своих на что-либо другое. Слишком неравноценно. Каторга или работа на тайнецов для нас без разницы. Каторга даже свободнее.
— Не понимаю, — признался полудракон. Верен глубоко вздохнул и закашлялся.
— Воды дай, иначе не скажу, — между спазмами выговорил он.
На допросном столе, кроме принадлежностей для письма, карт крови, гербовых бланков, всегда стояли стаканы и графин с водой. Тайный советник молча налил полстакана и подал пленнику. Ждал, пока Верен выпьет и забрал стакан.
— Есть две несвободы — внешняя и внутренняя, — отдышавшись, ответил пленник. — Кто выбирает одну, кто — другую. Всё логично.
— Но это выбор каждого! — азартно возразил Фанбран. — Не массовый! Как можно утверждать, что никто в вашем братстве, никогда…
— А что такое братство? Мы собрались, уже сделав этот выбор. Твои предложения опоздали.
— Но, если я не ошибаюсь, ты не рыцарь и не вольный бродяга. Ты не давал такой присяги, от которой меняется карта крови, — коварно напомнил полудракон. — Когда мы встретились, ты был странствующим рассказчиком и певцом, Бардом Солно. Как у вас это называют — голос братства? Вестник. Разносил новости и напоминал людям уроки прошлого. Разве твоё звание изменилось? Не считая того, как изменился голос, — Фанбран по-змеиному ухмыльнулся, надеясь, задеть чувства врага.
— И что? — равнодушно спросил Верен. — Поэтому я побегу искать покровительства тайной полиции? У нас много званий, но никакого превосходства между ними. Я сын дороги навсегда, светится на мне след твоего огня или нет.
— И всё-таки, я постараюсь убедить тебя начать новую жизнь на службе государства. Ты можешь оставаться в своем братстве, если угодно, но согласишься стать моим агентом.
Почему все так не хотят этого? Я же не требую становиться злодеем и убийцей! Речь о почетной службе государству! — Нервничая, тайный советник кружил возле врага, как мелкий хищник возле
