Александр Шалимов - Тайна Гремящей расщелины

— Тойво — финн, и с его северной рассудительностью, пожалуй, не способен на такую выходку, — возразил доктор.

— Мне тоже кажется это мало вероятным, — заметил Лоу. — Нет никаких доказательств, что он выходил из пещеры.

— Следы у входа. Мы с Джеком видели их.

Лоу с сомнением качал головой.

— Твое мнение, Генрих? — спросил Стонор.

— Не… знаю… — с трудом ворочая языком, прошептал поляк. — Я помню все… смутно… Какая-то… завеса… тут. — Он коснулся здоровой рукой лба. — Все… стараюсь вспомнить… и… не могу…

— Это пройдет, — поспешно сказал доктор.

— Возможно… Не знаю… Тойво был… хорошим товарищем…

Наступило молчание

— Есть еще одна вполне реальная вещь, — сказал вдруг Рассел. — Таинственные аборигены Земли королевы Мод.

— Но, Джек, — перебил Стонор, — неужели и ты?..

— Да. Разорванный и непонятным образом соединенный шнур и исчезнувший перископ — вещи реальные. Они не могут быть делом «призраков», о которых твердит доктор.

— Со шнуром у нас была галлюцинация.

— Допустим. А перископ?

— Они утащили его, это ясно, как диагноз насморка, — сказал доктор. — Всю ночь они бродили вокруг Большой кабины и возились возле дверей. Это была ужасная ночь.

— Ну все-таки, кто «они»? — с раздражением спросил Стонор. — Вы даже не можете объяснить, как они выглядят.

— Разумеется, я не мог разглядеть их как следует. В перископ были видны только тени. Не забывайте, что сильно мело. Но я хорошо слышал шаги, удары в дверь. Когда они приближались к двери, она даже изнутри начинала светиться.

— Светиться?

— Да, фиолетовым светом. Поэтому я построил баррикаду.

— Это очень странно, — заметил Лоу. — Оказывается, у нас были одинаковые галлюцинации. В Ледяной пещере мы с Генрихом тоже видели фиолетовое свечение. Я даже хотел стрелять в него…

— Ты хотел стрелять и в меня с Джеком, когда мы возвратились, — проворчал Стонор. — Это доказывает лишь, что у всех у нас не в порядке нервы.

— Это доказывает, что возле нашей зимовки происходит нечто, чего мы пока не в состоянии понять, — тихо сказал Рассел. — Непонятное нельзя сбрасывать со счетов.

— Что же ты предлагаешь, Джек?

— Выход один. Мы столкнулись с явлениями, которых не можем объяснить, нашли объекты, которые не можем до конца исследовать. При неясных обстоятельствах исчез наш товарищ. Выход один, Ральф. Надо связаться с советской станцией. Они недалеко. У них есть самолет.

— Никогда! — закричал Стонор. — Никогда! Просить помощи от советских ученых! Ты забыл, что мы нашли огромное месторождение урана. Все что угодно, но не это.

— Постойте, Стонор, — поднял голову доктор. — Наш уважаемый звездочет прав. У русских есть хороший врач. Вдвоем мы могли бы быстрее помочь Генриху.

— Нет, — твердо повторил Стонор. — Забудьте об этой идее. Уж лучше просить помощи с континента.

— Стоит нам попросить помощи, Ральф, как первыми придут на помощь именно русские, — насмешливо улыбнулся Лоу. — Они ближе всех. Парни отзывчивые и… смельчаки, черт побери.

— Тогда будем выкручиваться сами, — запальчиво бросил Стонор.

Снова воцарилось молчание.

— Каков же план действий? — спросил наконец Лоу.

— Надо… продолжать… поиски… Тоиво… — внятно прошептал Ковальский.

Стонор закусил губы.

— Попробуем искать его на леднике… между Ледяной пещерой и Большой кабиной. В первую половину дня идем мы с Фредом; после обеда — Рассел с доктором. До темноты все должны быть в Большой кабине. Ночью дежурство по очереди. Джек, постарайтесь соорудить до ночи новый перископ с горизонтальным обзором.

— И с хорошим прожектором, — добавил Лоу.

Рассел молча кивнул.

— А что передать по радио? — спросил Жиро, сосредоточенно разглядывая свои ногти.

— Ничего… Или нет: сообщите, что во время пурги пропал геолог Тойво Латикайнен. Тело пока не найдено.

— И все?..

— Все.

Доктор сдвинул на лоб феску и покачал головой.

Поиски в окрестностях Большой кабины не дали результатов. Стонор и Лоу добрались еще раз до Ледяной пещеры. Там все было на своих местах. Записка, адресованная Тойво, по-прежнему лежала возле радиопередатчика. Стонор поднял крышку люка, ведущего в лабиринт, долго всматривался во мрак. В коридоре было темно и тихо, ощутимо тянуло морозным воздухом.

«Странно, что мы не нашли выходов из этого загадочного подземного царства, — подумал Стонор. — А они явно есть. Сквозняк слишком силен. Надо будет обязательно разыскать их…»

Послеобеденный маршрут астронома и доктора также оказался безрезультатным. Они в нескольких местах пресекли ледник, заглядывали во все трещины; удостоверились, что темные пятна, выступающие среди снега и фирна, являются лишь глыбами морены[3]. На обратном пути Рассел предложил подняться на высокое плато, ограничивающее ущелье с юга. Доктор, проклиная в душе длинные ноги астронома, согласился.

С вершины плато открылся вид на много десятков километров вокруг. На северо-западе совсем низко над снеговым горизонтом висело неяркое оранжевое солнце. Густая синяя тень уже легла в долине. На юге за снеговыми волнами бескрайних белых увалов виднелись скалистые зубцы далекой горной цепи. Над ними в темнеющем небе висели вереницы радуг. Вихрь, летящий из глубин континента, уже поднял там в воздух мириады мельчайших снеговых кристаллов. Они преломляли солнечные лучи, образуя радужные пояса и своды.

— Надо возвращаться, звездочет, — поеживаясь, сказал доктор. — С юга идет ураган. И солнце заходит…

Рассел пристально всматривался в снежную равнину, раскинувшуюся на юго-восток от плато. Где-то там, на юго-востоке, пять дней назад упали остатки болида… Болида?..

— Если бы у нас был самолет, — тихо сказал астроном.

— О, — оживился доктор, — самолет! Можно было бы улететь в Рио-де-Жанейро. Я хотел сказать, отправить туда Генриха, — поправился он, заметив удивленный взгляд Рассела.

С последними лучами солнца доктор и астроном подъехали к Большой кабине. Лоу копался возле метеобудки. Стонор прилаживал прожектор к новому перископу.

На вопрос Стонора Рассел отрицательно покачал головой.

— А у нас новость, — зло прищурился Стонор. — Радиограмма от русских. Предлагают помощь. Видимо, слышали наше радио.

— Что ты ответил?

— Поблагодарил, просил не беспокоиться.

Рассел отвернулся и молча прошел в открытую дверь Большой кабины.

Вопреки предсказаниям доктора, ночь прошла спокойно. Ветер переменил направление и пригнал вереницы облаков. Столбик ртути в термометре поднялся до минус десяти градусов.