Виктор Смирнов - Искатель. 1967. Выпуск №4

— Возьмите коробку сами, — предложил я англичанину.

— Температура внутри не слишком высокая?

— Нет.

Осторожно он просунул руку в узкую дверцу и взял спичечную коробку. Я отчетливо слышал, как шарики перекатывались внутри. Мистер Ллойд думал, однако, что звук доносится из другого места, поскольку коробка казалась совершенно пустой.

— Пощупайте их, — сказал я спокойно.

— Я уже видел такой фокус, — сказал Ллойд подозрительно. — Их уже нет внутри, правда?

— Пощупайте их, — повторил я.

Ллойд просунул палец в коробку, и на его лице появилось выражение крайнего изумления, когда он нащупал два катающихся шарика внутри. Его руки заметно тряслись.

— Осторожнее, — предостерег я англичанина, — не переверните коробку, а то нам никогда не найти их на полу. — Я разостлал на скамейке носовой платок. — Поставьте коробку на скамью.

Он послушно поставил коробку на платок.

— Теперь осторожно переверните коробку.

Снова англичанин послушно выполнил мои указания. Затем он дрожащими руками нащупал один из стеклянных шариков и, держа его между большим и указательным пальцами, поднял руку вверх. Шарик был совершенно невидим даже при рассматривании на свет.

— Ну, хорошо, — сказал он наконец, — вы выиграли. А теперь скажите, каким образом вы сделали это?

Я взял оба шарика, завернул их в носовой платок и спрятал в карман пиджака.

— Это просто для забавы, — сказал я. — Как вы сами объяснили час тому назад, если удастся сделать предмет совершенно прозрачным, он станет невидимым, — именно этого нам и удалось добиться. Вам известно, что обычный кусок стекла является в высшей степени прозрачным материалом. Этот прибор, сконструированный в моей лаборатории, поворачивает плоскости молекул стекла таким образом, что свет проходит между ними, совершенно не отражаясь, — отсюда и полная невидимость.

— Но зачем это вам нужно?

— Просто так, — я пожал плечами. — Всего-навсего лабораторный фокус. В общем-то это уж не такое большое открытие. Нам удается делать невидимыми только прозрачные материалы, да и то только временно.

— Вы хотите сказать, что эти стеклянные шарики снова станут видимыми?

— Да. Примерно через сорок восемь часов молекулы стекла вернутся в свое первоначальное положение — нечто вроде наведенного магнетизма в куске мягкого железа — и шарики снова станут видимыми.

Ллойд встал, попрощался и направился к выходу, забыв передать мне деньги. Я напомнил ему об этом. Он остановился, вынул из кармана пачку банкнот и, вручив мне деньги, с кислой миной на лице исчез в коридоре. Я подумал, что больше мы с ним не встретимся.

Однако два дня спустя, когда я собирался покинуть лабораторию после окончания рабочего дня, он появился в сопровождении маленького человечка с бегающими глазами.

— Добрый вечер, профессор Шредер, — крикнул Ллойд еще с порога, протягивая мне руку.

— Что вам здесь надо? — спросил я вместо приветствия.

Он подмигнул мне, ничуть не смутившись.

— Я привел одного из своих друзей, который не верит в невидимость, и мы заключили с ним пари. Не могли бы вы продемонстрировать свой фокус еще раз?

— Послушайте, Ллойд, я занятый человек, и у меня нет времени для шуток.

— Помилуйте, профессор, вы выиграли у меня кучу денег — так дайте же мне возможность вернуть хотя бы часть.

«Показать трюк еще раз, пожалуй, гораздо проще, чем спорить», — подумал я.

— Ну хорошо, входите, — я подошел к Поляризатору и стал копаться в столе, разыскивая стеклянные шарики.

— Не затрудняйте себя, — сказал Ллойд, — мой друг принес несколько образцов с собой.

Крысоподобный человек достал из кармана спичечную коробку, открыл ее и показал мне содержимое. Внутри коробки сверкали и переливались шесть крупных граненых кристаллов горного хрусталя.

Я раскрыл дверцу внутренней камеры.

— Ну хорошо, поставьте их сюда.

Человечек сделал, как я сказал, хотя не спускал с меня глаз, когда я закрывал дверцу.

Прошло пять минут.

— Эти безделушки сделаны из более плотного материала по сравнению с обычным стеклом, — сказал я. — Давайте подержим их в камере восемь минут на всякий случай.

Наконец восемь минут истекло, и я открыл дверцу камеры. Человечек вынул коробку и заглянул внутрь. Действительно, кристаллы исчезли. Человечек, однако, не удовлетворился поверхностным осмотром и пощупал каждый из них отдельно. Затем он бережно вынул их из коробки и уложил в мешочек из красного бархата. И только потом он сказал, обращаясь к Ллойду:

— Вы были правы.

Я проводил их к выходу.

— Смотрите, — напомнил я Ллойду, — не делайте это своим регулярным занятием, у меня не демонстрационный зал.

— Конечно, конечно, можете не сомневаться.

«Теперь-то, — подумал я, — уж больше мы с ним не встретимся». Чтобы быть совершенно уверенным, я крикнул ему вдогонку:

— Смотрите, Ллойд, больше не приходите!

— Сегодня вечером я улетаю самолетом в Лондон, — крикнул он в ответ, — пусть это вас не беспокоит.

Две темные фигуры исчезли в ночи.

Через неделю в лабораторию вошел старый Вилли и сказал, что меня хотят видеть два незнакомых джентльмена.

— Что им нужно?

— Я не знаю, профессор. Они сказали, что пришли по частному делу.

— Пригласи их сюда.

Через несколько мгновений в лабораторию вошли Ллойд и крысоподобный господин. Их лица казались вытянутыми и носили отпечаток перенесенных лишений.

— Какого черта вам здесь нужно? — выразил я свое неодобрение. — Ведь я сказал, чтобы вы больше не приходили.

Ллойд поднял руку, как бы успокаивая меня.

— Мы не займем у вас и минуты, профессор. По крайней мере мне так кажется..

— Ну что там у вас?

— Эти стеклянные кристаллы, которые вы сделали невидимыми, — они все еще невидимы.

— Не говорите глупостей, — рявкнул я. — Прошло уже семь дней. Они должны были вернуться в первоначальное состояние еще несколько дней тому назад.

Вместо ответа человечек молча извлек из кармана спичечную коробку и потряс ее. Послышался стук сталкивающихся стекляшек. Затем он выдвинул коробку и дал мне заглянуть внутрь. Я не увидел внутри ничего и пощупал пальцами. Там было шесть граненых предметов.

— У вас было твердое стекло, — сказал я, глядя на них невинными глазами. — Может быть, такому стеклу требуется более продолжительное время для перехода в нормальное состояние — это всегда происходит с более твердыми сортами стекла.

Они обменялись беспокойным взглядом.

Наконец Ллойд собрался с духом и задал вопрос, интересующий сейчас их больше всего: