Алекс фон Берн - База-500. Смертельная схватка

— Старая партия, еще 1935 года, — пояснил Волков. — А у патронов до 1936 года выпуска есть странная особенность. Посмотрите на капсюль, товарищ командир! Видите, черный лаковый ободок вокруг капсюля? Такие патроны используются только в сухопутных войсках, потому что в авиационных пулеметах они дают осечки. В авиации для пулеметов ШКАС разрешено использовать патроны выпуска до 1936 года только с красным ободком. Уж не знаю, почему, но это правда.

— Вот как… Ладно, учтем! — пообещал Коровин. — У меня вот еще какой вопрос: а авиационный крупнокалиберный пулемет можно использовать таким же манером, скажем, против бронетехники?

Волков немного помедлил, затем ответил:

— Вопрос в толщине брони и угле наклона.

— Конкретизирую вопрос: стандартные немецкие и австрийские бронеавтомобили, а также французский бронеавтомобиль «Панар», который немцы используют в качестве мотодрезины, — уточнил Коровин.

— К сожалению, я не знаю их бронехарактеристик, — виновато улыбнулся Волков.

— Тогда еще конкретнее: броня до 20 миллиметров с углом наклона до 15 градусов.

— Обычный крупнокалиберный патрон БС-32 с расстояния 500 метров способен пробить броню до 16 миллиметров, бронебойный БС-41 пробивает броню до 20 миллиметров с расстояния 750 метров, — уверенно ответил Волков. — Разумеется, под углом, близким к прямому.

— Тогда при стрельбе в бок, да еще с растояния не более 150–200 метров поражение гарантировано, — заключил Коровин. — Не так ли?

— При указанных вами параметрах — безусловно, — согласился Волков. — Против танка — вряд ли, у него ведь только верхняя броня достаточно тонкая, а вот бронеавтомобиль точно не устоит.

— Хорошо… Ваш самолет до сих пор лежит в лесу, километрах в десяти отсюда. Что, если с него пулеметы снять?

— Крыльевой УБК можно не снимать: у него перезаря- жание пневматикой делается, а вот турельный УБТ вполне подойдет. Если его снять вместе с турелью, то вполне можно огневую точку оборудовать. Вместе с турелью пулемет килограмм тридцать пять потянет, — здоровый парень без труда до базы донесет.

— Тогда я подберу людей и вы вместе с ними отправитесь к самолету и снимете с него турельный пулемет и боеприпасы к нему. Если, разумеется, никто нас не опередил.

От первого лица: Генрих Герлиак, 27 октября 1942 года,

Вайсрутения, база-500

Утром, еще до завтрака, на взлетно — посадочной полосе базы приземлился «шторх». На нем прилетел Штадле. За завтраком я с плохо скрываемым раздражением поинтересовался:

— Что за дела вас привели к нам в такую рань, Штадле? И вообще, насколько я знаю, Бах приказал мне прекратить всякие сношения с внешним миром.

— Прекрасный омлет! — отозвался Штадле, с аппетитом уминая завтрак. — Я не успел позавтракать, и сейчас любая даже самая простая пища кажется мне райским нектаром!

— Вообще, это яичница с грудинкой, — заметил я. — Типичный английский завтрак. Я обожаю английскую кухню: поскольку официально ее не существует, в отличие от того претенциозного дерьма, которое называют французской кухней, англичанам не надо держать марку. Они просто готовят то, что вкусно и полезно, без оглядки на банду извращенцев, именующих себя «гурманами».

— Браво, Герлиак! — улыбнулся Штадле, промокая губы салфеткой. — Я тоже считаю, что для гурманов надо открыть отдельный концлагерь.

— Я рад, что вам понравился завтрак, Штадле, — решил я взять быка за рога. — Но давайте приступим к делу. И как это вы рискнули прилететь сюда на самолете, когда сам Бах счел это весьма опасным?

— Ох, Герлиак! — вздохнул Штадле. — А что мог сделать обергруппенфюрер, если Штраух объявил аэродром гнездом русских диверсантов? Допросам подвергли не только хиви и весь наземный персонал, но даже летный состаав! Представляю, сколько жалоб на ретивого начальника СД Минска ушло в ведомство рейхсмаршала Геринга! И что остается делать Баху в такой обстановке? Решись он лететь на самолете, как тут же в Берлин ушло бы донесение: обергруппенфюрер Бах утратил представление об элементарной осторожности. Увы! Чем выше должность, тем в большей степени человек является заложником своего положения!

— Это верно, — согласился я. — Но ведь вы сюда прилетели не для того, чтобы обсудить методы работы Штрауха и Баха, не так ли?

— Да, если кратко, то я должен проинспектировать базу на предмет ее готовности к обороне, — сообщил Штадле, отхлебывая кофе. — О-о! Великолепно! Да вас снабжают лучше, чем штаб полицайфюрера «Руссланд — Митте»!

— Ну что вы, Штадле! — снисходительно усмехнулся я. — Это все личные связи. Впрочем, не буду раскрывать свои личные секреты… Итак, вас интересует, насколько мы готовы отразить внезапное нападение? Отвечаю: ровно настолько, насколько нападающих сможет сдержать минное заграждение. Наши бронеколпаки неплохо оборудованы, а вышки над ними под опорными бревнами укреплены металлическими фермами и защищены скрытыми досками бронелистами, но все это не объединено в единую систему обороны. Мы прорыли ходы сообщения, но если нападающие используют минометы и огнеметы, то всему этому — грош цена! Теперь о корпусах. Первые этажи отлиты из бетона, а снаружи облицованы досками. Но если облицовку удастся поджечь, то в сочетании в пожаром на вторых, полностью деревянных этажах, это создаст такую обстановку, в которой обороняющаяся сторона либо умрет от недостатка кислорода, либо задохнется в дыму. Система вентиляции крайне неудачна, а подземные сооружения, которые можно было бы использовать в качестве бункеров, отсутствуют вообще! Вывод: против серьезной атаки нам не устоять. Не сочтите меня за паникера, но это так!

— Не стоит так драматизировать ситуацию, Герлиак! — возразил Штадле. — Сами подумайте: откуда у партизан могут оказаться минометы и огнеметы? Разве что случайно, и то — пара штук…

— У группы окруженцев — да, а вот у майора госбезопасности Коровина может оказаться и побольше, — ответил я. — Штадле! Неужели вы не осознали, что люди вроде Коровина сражаются до тех пор, пока в состоянии пошевелить пальцем, нажимающим спусковой крючок! Я сумел перехитрить его, и теперь он жаждет мести. И если его задание в отношении базы-500 Москва не отменила, то со стопроцентной вероятностью в ближайшее время его диверсионную группу можно ожидать в этих местах.

— Бах не сомневается, что вы с честью выйдете из любой сложной ситуации, — заметил Штадле.

— Я ценю доверие обергруппенфюрера, но хорошо бы наконец сделать так, чтобы мой батальон был развернут в бригаду не на бумаге, а в реальности, — решительно заявил я.