Григорий Захаров - Ролевик: Адепт мира Звёзд

  — Да, это странно. Ты лучше всех остальных сопротивляешься давлению Жизни этого мира, — Здрав прищурился и улыбнулся: — Ну конечно же. На тебе остатки чьего-то щита. Интересно, кто это на тебя прицепил такую сложную штуковину? Наверняка ведь выложился до последней грани...

  Я отвернулся, чтобы он не заметил моей реакции. Кто это ещё мог быть, как не любящая меня эльфа...

  — Впрочем, не в этом дело, — сменил тему целитель: — Понимаешь, Макс, если мы будем тратить так запасы невосполнимых препаратов, то не доживем до возврата на космолёт. По крайней мере, в этом виде.

  Я выдохнул и повернулся к нему:

  — Расскажи мне подробно, в чем у нас проблема.

  — Хорошо, — пожал плечами Тор: — Проблема раз, органические вещества в воздухе, запахи и феромоны. Феромоны — особенно, как выяснилось, местные кошки производят их в огромных количествах. Как они влияют на психику, ты уже знаешь, а они влияют и на биохимию. Проблема два, пища. Наш комбайн на челноке, конечно, способен переварить любую органику, но далеко не всякая органика перерабатывается достаточно, чтобы исключить побочные эффекты местного сырья. Нужны специальные продукты... А ещё лучше — попробовать вырастить что-то свое...

  Здрав вздохнул и продолжил:

  — Ну и самое нехорошее. Местная биосфера действует на нас и вполне магическими методами, пытаясь перекроить и подогнать под свои образы. Ни разу с таким не встречался, но...

  — У нас отрастут хвосты и уши? — осведомился я.

  — И не только, — улыбнулся Здрав: — Я, конечно, могу поддерживать защиту, да и на тебе ещё что-то есть, но прикрывать и всех остальных... Это утомительно.

  Я осторожно поднялся с пола. Значит, живность и феромоны... Жаль, что улететь не получится.

  Стоп. Улететь. Ведь можно и улететь!

  — Скажи-ка мне, целитель, а как тебе такой вариант... — медленно начал я: — Забраться подальше от этой жизни, например, высоко в горы. Подальше от биоты, подальше от кошколюдов. Как ты считаешь?

  Здрав открыл рот. Закрыл. Подумал — и расплылся в улыбке:

  — А знаешь, может и прокатить!

  На улице, куда я выбрался по дороге к кошколюдым управленцам, обнаружился Миреор, задумчиво щурящийся на сияющий в небе диск звезды.

  — Мастер, как успехи по связи с нашим корабликом? — всё ж вспомнил вчерашний разговор я.

  — Со связью всё хорошо, — хмыкнул в ответ энергетик: — С корабликом тоже всё хорошо, уже восстановил ээнерге деллайн, — глянул на меня и поправился: — Ну, или первый хвост. Из девяти, как вы помните, капитан.

  — Значит, главный калибр в ближайшее время нам не дастся, — помрачнел я.

  — Я, знаете, взял на себя ответственность, — задумчиво протянул тот: — И перенаправил программу восстановления на ремонт именно двигателя. Поэтому условно пригодную к применению боевую орбитальную платформу мы получим уже в следующем месяце. Я надеюсь, это было не излишним превышением полномочий?

  — Нет, мастер, — вздохнул я: — Благодарю за службу. Не желаете прогуляться до здешних хозяев?

  Примарха поймать не удалось. Возле дверей городской ратуши, стоящей на центральной площади аккурат напротив храма, нашёлся караул, разводящий которого и обломил мне задумку — примарх куда-то удалился на неопределенный срок.

  Где искать кантора, главу военных, и тем более ту самую кошколеди, идей не было...

  Зато прямо напротив стоял храм. И до меня всё-таки дошло, что искать дорогу в монастырь лучше всего в храме.

  Безглазый и безухий клирик неподвижно стоял у алтаря, когда я зашёл в храм, но стоило мне приблизиться, как он повернулся в мою сторону, приветливо склонил голову и вопросил:

  — Что нужно в храме сыну звёзд?

  — Мне, — я криво улыбнулся: — Нам нужно убежище. Самое далекое на самой высокой горе. Подальше от этого мира. Монастырь.

  Кошколюд задумчиво кивнул:

  — Вам так не по нраву наш мир?

  — Отчего же, — пожал плечами я: — Это мы не по нраву вашему миру.

  — Я не сказал бы, что вы не понравились моему народу, — произнес он.

  — Я говорю не о народе, а о мире, — поморщился я: — Ваша планета хочет изменить нас по вашему образу и подобию, и не все в моей команде способны противостоять этому давлению. Чем дальше и уединенней мы будем... — в этот момент я поймал себя за язык и предупредил: — Не вздумай использовать против нас это знание, клирик Матери.

  Безглазый лишь вздохнул:

  — Ты не знаешь, с кем говоришь...

  И мне поведали длинную и поучительную историю.

  Наверное, это была легенда. Как легенда о Моисее у нас.

  О дряхлом старике, брошенным своими потомками умирать в пустыне. Но он не умер. Он говорил с птицами и зверями, и они спасли его от голода и жажды. Он договорился с народом крысков, и они приютили его в своем поселке.

  Ему не надо было драться, ему не приходилось тратить все силы на добычу пропитания... И он думал. Глядя на небо, на землю и на окружающих. А окружающие говорили с ним.

  Однажды он понял — всё, всё в этом мире родилось благодаря Матери Всего Сущего, и живет лишь благодаря ей. Для него это было революционно — кошколюды издревле считали, что мир и всё живущее в нем лишь осколки и останки бесконечной битвы бога Солнца и бога Земли. Было бы это в его племени, его бы просто употребили в пищу как бесполезное и даже вредное существо. Но крыски, живущие рядом с ним, прониклись идеей — и тогда появился первый храм Матери.

  А распространилась по миру его вера благодаря случаю. Рядом с поселком сошлись в смертельной битве два непримиримых рода кошколюдов, Эрш-тау и Ари-тау. А поселок бесхозных крысков для них всегда был меньшим, чем чистое поле, и просто-таки подлежал разрушению в ходе схватки.

  Старик вышел из посёлка и встал между изготовившимися к бою отрядами.

  — Именем Матери, заклинаю! Остановите битву!

  — О какой матери ты говоришь, старик? — выехал вперед на своем боевом верблюде гордый Эдрин Эрш-тау.

  — Наверняка о своей, ха! — подъехал к ним Куэн Ари-тау, возглавлявший значительно слабейший отряд и потому весьма довольный отсрочкой гибели.

  — О Матери Всего Сущего говорю я, — опустил голову старик: — Ей не угодно бессмысленное кровопролитие...

  Старик знал, что говорил. Его родом был Эрш-тау и он знал всю историю этой бесконечной вражды.

  Жаль, но рассказать, как и что говорил старик врагам, клирик не смог. По-видимому, беседа просто не сохранилась в веках. Но итог был один — непримиримые враги смогли решить проблему, из-за которой шла бесконечная и бесконечно глупая вражда. А первый храм и первый Дальний — «Одинаково далекий от тех и от других», если быть точным — положили начало религии. «Одинаково далекие» могли беспристрастно судить тогда, когда пристрастны были обе стороны спора, и не требовали ничего за свою помощь. Ничего от кошколюдов, естественно — крыски не отказывали в помощи никому, и в первую очередь тем, кто мог спасти их народ от бессмысленных смертей под клинкам и кнутами кошколюдов.