Жюль Верн - Вторая родина

Прервавшись, он обратился к своим спутникам:

— Кстати, как мы назовем конус? На мой взгляд, слово «пик» подходит этой вершине больше.

— Ты прав, — согласился Жак. — Можно назвать его «пиком Сожалений», ведь мы не увидели отсюда наш Скальный дом.

— А может быть, дать более достойное название — пик Йоханна Церматта, в честь вашего отца, — предложил Уолстон.

Братья поддержали своего старшего друга с энтузиазмом. Жак вынул из ягдташа стаканчик, Уолстон и Эрнст последовали его примеру. Затем из тыквенной фляги в стаканчики налили водки и под троекратное «ура» осушили все до дна. Теперь Эрнст продолжил свое послание:

«…с вершины пика Йоханна Церматта мы шлем эту весточку вам, дорогие родители, уважаемая госпожа Уолстон и дорогая Анна. Доверяем ее верному посланнику, более счастливому, чем мы, потому что он будет в Скальном доме раньше нас.

Новая Швейцария представляет собой уединенный остров в Индийском океане. Его окружность составляет 60–70 лье. Большая часть поверхности — зеленые плодородные земли. Лишь южные склоны хребта, кажется, необитаемы и бесплодны.

Через двое суток мы рассчитываем быть в Скальном доме и обнять всех вас, кого так горячо любим, а не позднее чем через три недели, с Божьей помощью, надеемся увидеться и с остальными отсутствующими, и будем ждать их все вместе с нетерпением.

Господин Уолстон, мой брат Жак и я, ваш почтительный сын, посылаем привет вам, дорогие родители, уважаемая госпожа Уолстон и дорогая Анна».

Закончив послание, Эрнст вытащил из маленькой клетки голубя, привязал к его левой лапке записку и отпустил на волю.

Птица тут же взмыла в воздух. На высоте 30–40 футов над пиком она остановилась, как бы желая сориентироваться. Потом повинуясь инстинкту, этому шестому чувству, безошибочному у животных, энергично взмахнула крыльями и полетела к северу, исчезнув вскоре из виду.

Теперь оставалось лишь водрузить на пике Йоханна Церматта флаг, а древком для него послужила длинная палка Уолстона. Только после этой операции путешественники могут наконец спуститься к подножию хребта, добраться до грота и, подкрепившись подстреленной по дороге дичью, насладиться отдыхом после столь утомительного дня.

Отправляться в обратный путь рассчитывали на следующий день на рассвете. Так как дорога хорошо им известна, то предполагалось, что встреча в Скальном доме состоится не позже, чем через двадцать четыре часа.

Укрепить древко флага между скал, чем занялись Уолстон и Жак, оказалось не так-то просто. Мачту не должны сломать сильные ветры, гуляющие на этой высоте постоянно.

— Очень важно, — заметил Жак, — чтобы с флагом ничего не случилось до прибытия «Ликорна». Лейтенант Литлстон непременно его увидит, как только корвет появится в поле зрения Новой Швейцарии. Представьте себе восторг Фрица, Дженни, Франца и ваших детей, господин Уолстон, какое будет счастье для всех нас, когда прозвучит двадцать один залп из пушки, приветствующей флаг Новой Швейцарии.

Наконец древко флага укрепили в расщелине скалы, набросав туда для прочности мелких камней.

Уолстон приспосабливал флаг к мачте, как вдруг что-то привлекло его внимание на востоке. Он так долго не отрывал взгляда от какой-то точки, что братья начали даже тревожиться.

— Что там такое, господин Уолстон? — поинтересовался Жак.

— Мне кажется, я увидел… — начал он неуверенно, хватая подзорную трубу.

— Увидели?.. — продолжал допытываться Жак.

— Да, похоже, там вдали над берегом дымок, если я опять не ошибаюсь, как тогда на шаланде, на траверзе реки Монтроз.

— Ну и что же, он уже рассеялся? — полюбопытствовал Эрнст.

— Нет, все на том же месте… у восточного отрога хребта… это могут быть потерпевшие кораблекрушение или дикари, расположившиеся лагерем недалеко от берега.

Взяв из рук Уолстона подзорную трубу, Эрнст стал внимательно рассматривать берег в указанном направлении, однако ничего подозрительного не увидел.

— Господин Уолстон, Эрнст, — произнес возбужденно Жак, — не туда надо глядеть… это там… южнее… — И Жак указал рукой на юг, где между скал открывалось море.

— Но это же парус! — воскликнул Эрнст.

— Ну конечно! Парус! — подтвердил Жак.

— Какое-то судно направляется прямо к острову, — продолжал Эрнст.

В подзорную трубу Уолстон отчетливо увидел в открытом океане, на расстоянии двух-трех лье от острова, трехмачтовое судно под всеми парусами.

— «Ликорн»! Это может быть только «Ликорн»! — взволнованно повторял Жак. — Он должен прибыть в середине октября, но появился на две недели раньше, в конце сентября…

— Вполне резонно, — отозвался Уолстон. — Но прежде чем утверждать это с уверенностью, надо посмотреть, куда он направляется.

— К Новой Швейцарии, куда же еще! — уверял Жак. — Завтра он появится в бухте Спасения, а нас там не будет. Скорее возвращаемся в Скальный дом, господин Уолстон. Будем идти всю ночь!

И Жак немедленно начал спуск по склону горы, однако слова Эрнста остановили его.

— Нет, — произнес старший брат. — Посмотрите, господин Уолстон, судно направляется не к острову.

— Да, действительно, — подтвердил Уолстон, наблюдая за перемещением корабля в подзорную трубу.

— Тогда это не «Ликорн»? — поинтересовался Жак.

— Да, — утвердительно ответил Эрнст.

— «Ликорн», — заметил Уолстон, — должен пристать к северо-западному берегу, а этот корабль идет к юго-востоку и удаляется от острова.

Нет никакого сомнения, что трехмачтовый корабль держит путь к востоку и не проявляет никакого интереса к расположенному в стороне незнакомому острову.

— Что ж, тем лучше, — вздохнул Жак. — «Ликорн» скоро будет на месте, и мы встретим его, как корвет его величества Георга Третьего многократным салютом.

Флаг, прочно установленный на пике Йоханна Церматта, затрепетал на ветру, и Жак отметил это событие двумя ружейными выстрелами.

Глава XV

В то время как наши путешественники покидали вершину горы, оставшееся в Скальном доме маленькое общество собралось в библиотеке после трудового дня.

Сидя перед открытым окном, выходящим на берег Шакальего ручья, Церматт, Бетси, Мери и Анна мирно беседовали. Конечно, все разговоры велись вокруг отсутствующих, с кем расстались целых три дня назад, казавшихся слишком долгими. Но успокаивало и вселяло надежду на благополучный исход экспедиции благоприятное время года; лето только начиналось, и даже в полдень было не особенно жарко.