Андрей Баширов - Оборотни Индии

На следующем привале Читу велел мне прийти к нему в палатку. Он хотел опросить слуг Гафар Хана и полагал, что мой живой и цепкий ум поможет разобраться с этим запутанным делом. Я не замедлил явиться и повел допрос таким образом, чтобы не оставить у Читу никаких сомнений в бегстве Гафар Хана. Слуги, до смерти перепуганные моим обещанием содрать с них заживо шкуру, если они вздумают сказать хоть слово неправды, воздержались от всяких домыслов и предположений, а показали, как один, что их хозяин в злополучный день исчезновения почти не показывался им на глаза, сидя больным в палатке, ни о чем с ними не разговаривал, а вечером пропал вместе со своим доезжачим, вот и все!

Изобразив на своем лице тягостное раздумие, я как бы с неохотой сказал Читу, что кроме бегства лично мне в голову не приходит никакого другого объяснения исчезновения Гафар Хана.

— Он бежал! — сказал я. — Говорят, что он набрал в этом походе несметные сокровища…

— И я слышал об этом, — согласился Читу. — Подумать только, до чего же неблагодарны бывают люди. Мы с ним были друзьями с самого детства, и я помог ему подняться от никому не известного солдата до командира отряда в три тысячи сабель. Хорошо же он отблагодарил меня.

Таким образом завершилось дело с Гафар Ханом; на нас не упало и тени подозрения. Все считали, что Хан подался в Хайдарабад, где у него было много друзей, и лишь мы одни доподлинно знали его судьбу.

Бегство

Начав с Гафар Хана, мы решили не останавливаться на достигнутом: не проходило и ночи, чтобы не исчезали бесследно два-три пиндари (с нашей помощью, конечно). Нам благоприятствовало то, что пиндари частенько тайно покидали лагерь, особенно если войско шло неподалеку от их родных мест, и поэтому никто не придавал особого значения их исчезновению.

Все же мне не было суждено закончить этот поход так, как хотелось, ибо благосклонная до сих пор к нам Кали внезапно отвернулась от нас. Среди людей, которые приехали со мной из Джалоне, был молодой человек по имени Хидаят Хан. Я никогда до того не встречал его, однако он был знаком Пир Хану, который считал его опытным тхагом и посоветовал взять Хидаят Хана с нами. Не зная его хорошенько, я не доверял ему особенно, хотя Хидаят Хан, несомненно, был прекрасным всадником, ловко владел оружием и показал себя удачливым воином в войске пиндари. Через много дней после смерти Гафар Хана, когда оставалось лишь несколько переходов до конечного пункта нашего похода, ко мне как-то вечером пришли Пир Хан и Моти. На их лицах были написаны беспокойство и тревога.

— Клянусь благословенной Бховани! — воскликнул я. — Что такое случилось с вами? Чем вы так взволнованы? Говорите, братья: нас обнаружили?

— Увы, я боюсь, что нас предали, — сказал Моти. — Мы начали в последнее время сомневаться в верности Хидаят Хана, потому что он все чаще старался уклониться от нашего общего дела. Мы решили на всякий случай последить за ним и приметили, как он несколько раз встречался и подолгу говорил о чем-то с одним из помощников Читу. Сегодня ночью, как мы узнали, его примет сам Читу. Что делать?

— Надо немедленно бежать! Этот Хидаят Хан и у меня никогда не вызывал доверия! Кони оседланы?

— Да, и мы все готовы немедленно уйти отсюда, — сказал Пир Хан.

— Хорошо! Все же мне хотелось бы удостовериться в справедливости моих подозрений, и сделаю я это прямо сейчас.

— Не надо! — вскричали мои друзья. — Зачем подвергать себя опасности? Чего мы достигнем? Лучше скорей сесть на коней и бежать, бросив палатки здесь.

Почему я не послушался тогда своих друзей? Все было бы не так, как потом получилось, но мне в голову запала мысль немедленно убедиться в предательстве Хидаят Хана, а Пир Хан и Моти Рам не смогли переубедить меня.

— Неужели среди вас нет никого, кто пошел бы со мной? — сказал я в негодовании. — Нам нечего бояться, ночь темная, и мы проберемся к шатру Читу незамеченными. Мы всего лишь послушаем, о чем они будут говорить. Если произойдет худшее и мы будем преданы, то у нас останется достаточно времени, чтобы уйти.

— Я пойду с тобой! — сказал Пир Хан. Остальные промолчали, скованные страхом.

Мы вышли из палатки и осторожно пробрались к шатру Читу, который, к счастью, был неподалеку. Мы смогли рассмотреть в тусклом свете лампы, освещавшей шатер, три фигуры, которые о чем-то оживленно разговаривали, и прислушались.

— Вот это да! — услыхал я голос Читу. — Ты утверждаешь, что это он убил Гафар Хана? Он сам, своими руками?

— Провалиться мне на этом месте, если я лгу! — узнал я голос Хидаят Хана. — Именно он! Он, Пир Хан и Моти Рам напоили Хана вином до изумления, задушили его и закопали, а потом Амир Али убил его лошадь и столкнул ее в пропасть, чтобы не оставлять следов. Если ты не доверяешь мне, то прикажи схватить Пир Хана — он взял себе меч Гафар Хана и носит его на своем поясе.

— Я не сомневаюсь в твоих словах, — сказал Читу и вздохнул. — Значит, я понапрасну оскорбил память моего честного друга Гафар Хана, сочтя, что он бросил меня. Так ты говоришь, что потом они убивали и других?

— Да, нескольких человек. Например, всего лишь три дня назад они покончили с одним моим знакомым по имени Хабибулла.

— Я его знал, — сказал Читу. — Он был достойный человек. Его тоже убил Амир Али?

— Своими руками, господин, причем ему помогали Пир Хан и Моти Рам, поскольку Хабибулла был очень силен.

— Подумать только! — воскликнул Читу и, вскочив на ноги, ударил себя ладонью по лбу (я успел аккуратно проковырять отверстие в стене шатра и отлично видел, что происходило внутри). — Ведь это Амир Али — спокойный, тихий, милый Амир Али, который всегда был против насилия и так протестовал против грабежей, что мне самому делалось стыдно! Кто бы мог подумать, что он — отъявленный тхаг-душитель! Кстати, как ты оказался в их компании?

— Я мирно жил в своей деревне, когда ко мне пришел Пир Хан и предложил присоединиться к его джемадару, то есть Амиру Али, который собирался поступить на службу к тебе, Читу. Я и думать не думал, что они — тхаги. Кто бы мог заподозрить в этом Амир Али или его отца, который пользуется таким уважением у местного раджи?

— Ладно, будем действовать, — сказал Читу и обратился к другому человеку, в котором я узнал одного из младших командиров. — Твои люди готовы?

— Да! Они готовы вскочить в седло и по твоему приказу обрушиться на тхагов. Никто из них не уйдет!

— Ступайте! — приказал Читу и спросил Хидаят Хана: — Что ты хочешь в награду?

— Я хотел бы получить седло Пир Хана, и ничего более!

— Ай, подлец! — тихо прошептал мне Пир Хан. — Ведь в него зашиты все мои деньги! Пусть попробует! Нам пора бежать, Амир Али, они уходят!