Томас Майн Рид - Жена дитя

Это разочарование наряду со спокойной тишиной комнаты, куда его ввели, предвещало неудачу просителя.

– Каково ваше дело, сэр? – спросил величественный персонаж, в присутствие которого допустили Свинтона.

Вопрос был задан не грубо и не строго. Лорд … известен своей вежливостью, которая в глазах не знающих его людей создавала ему репутацию благожелательности.

В ответ экс-гвардеец протянул рекомендательное письмо. Больше он сделать ничего не мог и стоял в ожидании ответа.

Он думал, каким иным мог бы быть прием, если бы происходил в гостиной, а не в этом несчастном хранилище книг.

– Мне жаль, мистер Свинтон, – сказал его светлость, прочитав письмо сэра Роберта, – действительно жаль, что я ничего не могу вам предложить. Не знаю свободного места. Ко мне ежедневно обращаются просители; все считают, что я что-то могу сделать. Я был бы счастлив оказать услугу своему другу сэру Роберту Котреллу, будь это в моей власти. Уверяю вас, это не так.

Ричард Свинтон был разочарован – тем более что потратил тридцать шиллингов на наем фаэтона и поддельного грума. Это была часть пяти фунтов, данных баронетом. Просто выброшенные деньги – потраченная наживка, на которую не попалась форель.

Он стоял, не зная, что ответить. Прием как будто закончился – его светлость явно хотел, чтобы он ушел.

Но тут вмешалась неожиданная случайность.

По Парк Лейн проходил эскадрон Колдримского (Второй по старшинству гвардейский полк в Англии. – Прим. перев.) полка. В библиотеке послышался сигнал трубы «удвоить скорость». Его светлость решил посмотреть на перемещение войск, встал с большого кожаного кресла, в котором сидел, и прошел в гостиную, оставив мистера Свинтона в коридоре.

В окно его светлость увидел проходящий эскадрон. Однако смотрел на него недолго. Прямо под собой на мостовой он увидел объект, в сотни раз привлекательней, чем мундиры гвардейцев. В открытом фаэтоне сидела молодая прекрасная леди и держала вожжи – явно ждала вошедшего в дом.

Экипаж стоит перед его домом. Должно быть, отсутствует в нем мистер Свинтон, тот самый приятно выглядящий прочитель, с которым он только что разговаривал.

Проситель, о котором его светлость почти перестал думать, снова был приглашен – на этот раз в гостиную.

– Кстати, мистер Свинтон, – сказал его светлость, – оставьте мне свой адрес. Мне хочется оказать услугу своему другу сэру Роберту; и хотя я не знаю, что смогу вам предложить, однако… Послушайте, эта леди в экипаже внизу. Вы ее знаете?

– Это моя жена, ваша светлость.

– Какая жалость, что вы заставили ее ждать снаружи! Надо было привести ее с собой.

– Милорд, я не решился вам мешать.

– Вздор! Мой дорогой сэр! Леди никогда не может помешать. Ну, оставьте адрес: если что-нибудь подвернется, я о вас не забуду. Я очень хочу услужить Котреллу.

Свинтон оставил адрес и с подобострастным поклоном вышел.

Проезжая по Пикадилли, он рассуждал о том, что экипаж все-таки был нанят не зря.

Он знал характер человека, к которому обратился с прошением.

Глава XLIII

В сельскую местность

Есть только одна страна в мире, где жизнь в сельской местности доставляет наслаждение. Это Англия!

Правда, наслаждение это доступно немногим – только английским джентри. Английский фермер ничего о нем не знает, еще меньше знает работник фермера.

Но жизнь английского сельского джентльмена не оставляет желать ничего лучшего!

Утром его ждет охота или стрельба по дичи – своего рода совершенные занятия, и различающиеся в зависимости от вида дичи. Вечером он садится за обед, лукуллов обед, каким его могут сделать только французские повара, и наслаждается им в обществе самых утонченных мужчин и женщин.

Летом к его услугам экскурсии, пикники, «садовые приемы», а в более пожилом возрасте – игра в крокет и теннис; и все это заканчивается тем же отличным обедом, а иногда и танцами в гостиной под семейную игру на фортепьяно; в особых случаях из ближайшего гарнизона или из штаб-квартиры добровольцев, йоменов и милиции приглашается оркестр.

Здесь не бывает ни шума, ни суматохи – только абсолютное спокойствие и красота. Да и не может быть иначе в обществе, состоящем из цвета Англии, ее дворян и сквайров, которые проводят жизнь в совершенствовании своих достоинств.

Неудивительно, что капитан Мейнард, имевший мало влиятельных друзей, большинство из которых он растерял из-за своих республиканских воззрений, слегка волновался, получив приглашение на такой обед.

Приписка к приглашению сообщала, что его просят провести несколько дней в доме хозяина и принять участие в охоте на куропаток, которая будет проводиться позже.

Приглашение пришло от сэра Джорджа Вернона, из Вернон Холла, Семь Дубов, Кент.

С того дня, как британский флаг, наброшенный на плечи, спас ему жизнь, Мейнард не видел английского баронета. Но по условиям освобождения ему пришлось спешно покинуть Париж и вернуться в столицу Англии, где он с тех пор и находился.

Он не бездельничал . Революция кончилась, ему пришлось отложить саблю, и он взял в руки перо. За лето он написал роман и отдал его издателю. Вскоре роман должен был выйти.

Узнав, что сэр Джордж вернулся на родину, он ему сразу написал и выразил в письме благодарность за помощь.

Однако ему хотелось лично поблагодарить баронета. Положение изменилось: за оказанную им услугу его отблагодарили с избытком; поэтому он колебался принимать старое приглашение – боялся показаться навязчивым. И новое приглашение было для него особенно желательным.

Семь Дубов недалеко от Лондона. Тем не менее поместье расположено в самой спокойной и очаровательной сельской местности, какую только можно найти в графствах Англии, – в замечательном живописном Кенте.

Только в самые последние годы паровозный гудок нарушил тишину глубоких уединенных лощин, протянувшися возле Семи Дубов.

С сердцем, полным счастливых предчувствий, недавний предводитель революционеров ехал по дорогам Кента. Не верхом, а в экипаже, нанятом на железнодорожной станции, который должен отвезти его прямо к семейному поместью Вернонов, расположенному в четырех милях от станции.

Экипаж открытый, день ясный и теплый, местность выглядит прекрасно, брюква позеленела, леса оделись в красно-охряные цвета осенней листвы. Пшеницу уже убрали. Куропатки, еще относительно прирученные, целыми выводками сновали в стерне; а фазаны, число которых уже уменьшилось во время охот, скрывались на окраинах рощ. Можно было думать об отличной предстоящей охоте.

Но Мейнард о ней не думал. Удовльствию от стрельбы по дичи не было места в его мыслях. Его сознание было занято образом прекрасной девушки, которую он впервые увидел на палубе атлантического парохода, а в последний раз – на балконе, выходящем на сады Тюильри: с тех пор он не видел Бланш Вернон.