Алексей Клёнов - Искатель. 2014. Выпуск №9

Удивление окружающими формами обычно продолжается недолго: после выхода из дома — привычного мира — на улицу в течение нескольких минут; затем Туссен пребывает в той реальности, которую видит сейчас, не помня о том, какой эта улица была вчера или неделю назад. Туссен живет настоящим в прямом смысле, забывая облик прошлых впечатлений.

Клотильду тяготила какая-то необъяснимая тревога. Она торопилась посетить мясной магазин, в который наведывалась много лет с тех пор, как поселилась с мужем в квартале Ля Муетт. Атмосфера этого магазинчика привычна и, возможно, рассеет ее удрученное настроение. Конечно, Клотильда надеялась не только на доброжелательную обстановку.

Только Луи Вермандуа вошел в кабинет, ему позвонила жена. Франсуа-Пьер тактично вышел, заодно размять косточки и покурить. Около двух часов он был пригвожден, обзванивая гостиницы. На этот раз комиссар тоже оказался прав, и инспектор с нетерпением ожидал момента выложить информацию. Разгуливая, у входа в комиссариат и изо всех сил дымя, Франсуа-Пьер решил немного повременить, помучить патрона и тем самым удовлетворить свое давнее любопытство.

— Патрон, — спросил инспектор, когда вернулся, — можно задать вопрос, который не относится к делу Жака Форси?

— Давай, да только побыстрее.

— Извините, господин комиссар, если этот вопрос как-то вас заденет.

— Франсуа-Пьер, что-то ты чересчур любезен, к чему бы это, а?

— О, нет-нет, ничего плохого… Итак, вопрос: почему ваша жена называет вас Людовик?

— Потому что меня так зовут!

— Но, патрон?.. Луи, извините, для краткости?

— Именно! Всё?!

— Да… Людовик Вермандуа, почти как Людовик Валуа…

— Франсуа-Пьер, что происходит?

— Ничего, патрон. Просто взбрело в голову.

Да, было время, когда будущий комиссар ненавидел свое имя, которое дала ему мать, несмотря на протесты отца. Мать — единственная из родственников — ярая поклонница монархии и выбрала самое красивое имя, принадлежавшее многим королям Франции. Мальчик рос быстрее сверстников и выглядел высоким н худым, за что его дразнили Людовик Длинный и Людовик Тощий. Тогда мальчик по совету отца стал заниматься греблей и плаванием, а потом борьбой. Через несколько лет его уже называли Людовик Статный. И тем не менее подросток ненавидел и стыдился своего имени и мечтал его поменять. Но в старших классах изменил решение и назло всем, а точнее самому себе, передумал менять имя. Только когда поступил в полицию, стал называть себя для краткости Луи, и так все коллеги привыкли за долгие годы, что забыли и не обращали внимания, что в документах и в удостоверении его имя — Людовик.

— Звонил в отели?

— Господин комиссар, вы опять правы. Жак Форси останавливался в двенадцати отелях из двадцати трех, что я обзвонил, и еще в одном он забронировал номер на будущий четверг!

— Надо же! И где они?

— По всему Большому Парижу и в ближних городках, предместьях. Насколько я заметил, эти отели вблизи достопримечательностей или живописных мест.

— Может быть, он хотел отдохнуть от магазина, от жены?..

— И с другой женщиной, возможно…

— «Cherchez la femme…»[5] Что же, не исключено.

«Пежо» Клотильды остановился недалеко от мясного магазина.

«Странно, — подумала Клотильда, — но по-прежнему на душе скверно. Еще немного осталось, может, удастся повидаться…» И, сдерживая себя, чтобы не побежать, направилась ко входу.

Едва вошла, ощутила: что-то не так, как всегда… какая-то пустота… Нет, конечно, витрины заполнены, покупательница выходит с битком набитым пакетом. Почему же Клотильда чувствует вокруг себя пустоту?!

— Добрый день, мадам Барбара, — пересиливая себя, улыбнулась Клотильда. — Как дела?

— О, мадам Клотильда, откуда же дню быть добрым при нынешнем состоянии…

— А что, мало покупателей?

— Нет, напротив. Хотя не все заходят за мясом, а больше за новостями.

— Вот это да, не знала, что этот магазин стал средоточием новостей.

— Как же, мадам, ведь всем любопытно, кто убил.

— Убил? Новый фильм или сериал? А я уж несколько дней не включала телевизор.

— О, мадам Клотильда, неужели до вас не дошла весть?

— О чем, мадам Барбара?

— Что Жака убили.

— Жака? Какого Жака?

— Как же! Моего мужа, Жака Форси!

— Вашего мужа?! УБИЛИ?!

— О, что же вы так побледнели, мадам Клотильда?

— У меня из знакомых никогда еще никого не убивали… Может быть, это ошибка?

— Мадам, я тоже сначала не поверила, тогда меня отвезли… в морг на опознание.

— Когда это случилось?

— Позавчера вечером.

— Боже…

— А нашли Жака ночью. И где, как думаете? В Ля Дефанс. Чего его туда занесло?..

— Кто? — чуть заикаясь, спросила Клотильда. — Кто же его?..

— Мне тоже хотелось бы знать… Ищут… Как думаете, найдут?

— Если полиция не найдет, наймем частного детектива. Я помогу. Мадам Барбара, если что нужно для похорон или еще что-то, не стесняйтесь, обращайтесь, — Клотильда достала из сумочки визитку, — звоните в любое время суток.

— О, мадам Клотильда, благодарю. У меня был записан где-то ваш телефон, вы давненько продиктовали. — И взяла визитку, положила в карман.

— Мадам Барбара, за что же убили месье Жака? Что говорят полицейские?

— Утверждают, что ограбление. Подумать только, из-за нескольких евро, часов и мобильника человека убить!

— Похороны когда? — едва выговорила Клотильда.

— Не знаю, инспектор сказал, что сообщат, когда можно забрать Жака, — мадам Барбара промокнула краем фартука скатившуюся слезу.

— Как несправедливо…

— Ой, мадам Клотильда, разве справедливость в жизни есть?

— Мадам Барбара, извините, у меня голова кружится, я пойду.

— Как же вы поедете?

— Посижу в машине, если не пройдет — вызову такси.

— Что же вы хотели купить? Митарра вам вынесет.

— А… вот список, — Клотильда вынула из сумки листок бумаги.

— Не беспокойтесь, сейчас принесет.

Клотильда хотела лечь на заднее сиденье, накрыться пледом, будто скрыться от всех, но сказала себе «нельзя». Села, положила руки и голову на руль. «Нет, заподозрят», — мелькнула мысль. Откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза.

Грохот из багажника испугал. Клотильда удивленно посмотрела, приоткрыв дверцу. «Что там?» Крышка багажника хлопнула.

— Митарра, это ты?

— Да!.. Ваш заказ, мадам! — бросила служанка, пронизав ненавидящим взглядом.

«Боже! Неужели она знает?..»

— Вы ничего не заметили в номере необычного? — спросил Луи Вермандуа у горничной отеля, где останавливался Жак Форси за несколько часов до своей смерти.