Геннадий Гусаченко - Жизнь-река

Всё в 1993‑м вернулось на круги своя. Новый переворот и разруха. Опять пролилась кровь невинных и обманутых жертв. Советскую власть свергла кучка заговорщиков. Коротенький социализм уступил место прежнему капитализму. Стоило ли копья ломать в 1917‑м и миллионы россиян ухлопать в Гражданской войне, уморить голодом в разруху, сгноить в сталинских концлагерях? Для того, чтобы снова в России, как и во всём мире, звонкая монета решала дело, а капитал правил миром? Для того, чтобы снова, как и при царе–батюшке, жирели пузаны–заводчики и фабриканты, кровососные банкиры и ростовщики? Чтобы, как и во все времена, брали взятки прокуроры, судьи, адвокаты, погрязшие в коррупции работники милиции и административных органов?

Так стоит ли поддерживать перевороты, путчи, заговоры, лезть в партии, на баррикады, устраиваемые в корыстных целях всякого рода жуликами?

Не надо тешить себя иллюзиями лучшей жизни в случае смены власти. Надежды на доброго дядю, который поймет нужды тружеников и постарается ради их блага, пусты и тщетны. «Добрый дядя» только и будет думать, как бы удержаться у власти подольше, успеть хапнуть побольше. «Добрые дяди» — кандидаты в депутаты Госдумы, в президенты, в председатели партий и профсоюзных комитетов, в другие кормушки, устроят кровавую заварушку. Пролезут в руководящее кресло и напрочь забудут о своих благих обещаниях. «Добрые дяди», утопая в роскоши, будут выбрасывать в мусорную корзину письма своих избирателей. Похохатывать над их наивностью и набивать карманы деньгами. Обманутые сторонники «доброго дяди», зализывая полученные в битвах раны, впрягутся в тягло, влача и дальше жалкое существование. Известно же: паны дерутся, портфели делят, а у холопов чубы трещат и штаны спадают с животов впалых.

«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей». Библия, «Псалтирь», псалом Давида, 1, (1).

Недолго советская власть трепетала флагами и знаменами цвета алой крови. Каких–то семьдесят пять лет! Коротенький отрезок времени в сравнении с многовековой историей Руси и Российской империи. Но столько растрачено, навсегда утеряно! И я не устану повторять: зачем? Во имя чего? Чтобы богачи опять стали богачами, а бедняки — бедняками? Чтобы опять рушились памятники истории? Теперь уже советские?

— Убрать Ленина из мавзолея! — кричит Владимир Жириновский, фюрер партии ЛДПР.

— Снести мавзолей! — исходит желчью Григорий Явлинский, фюрер партии «Яблоко».

— Свалить с пьедестала бронзового Дзержинского! — беснуется Хакамада, фюрер партии — какой, она и сама толком не знает.

Откуда–то из щелей повылазили «историки», «знатоки», «ценители». Наперебой брюзжат ехидно в газетах, по радио, с телеэкранов.

— Павлик Морозов отца сдал…

— «Тихий Дон» не Шолохов написал…

— Гагарин пьяным разбился…

— Лунин в «Тирпиц» торпедами не попал…

— Маршал Жуков — бабник…

Новая власть. Новая переоценка. Новые разрушители. Новые краснобаи и плеватели на святая святых — память народную.

Советские чинуши и партаппаратчики обокрали народ, перекрасились в дерьмократов. Одни жулики и хапуги сменили других таких же алчных и бессовестных пройдох.

Вам это надо, уважаемые читатели–избиратели, спешащие на выборы отдать свой голос за очередного пустобреха? Или, быть может, вы мечтаете о новой революции? А что? Свергнете «новых русских», разграбите награбленное ими, установите новую власть. Порушите, поломаете соборы, которые уже во многих городах и весях вновь перекликаются колокольным звоном. Давайте, вперёд! Красный флаг, под которым пираты возили рабов, вам в руки! Паровоз навстречу! Даёшь революцию! Долой господ! Вся власть «старым русским»!

И новый поэт в угоду новой власти услужливо напишет:

Рабочий тащит пулемет,Сейчас он вступит в бой…

Удивительно! Украл пулемёт с военного склада и вступил с ним в бой при царской власти — преступник! При советской — герой!

Стрельнула «Аврора» по Зимнему дворцу — легендарный корабль!

Выступил на большом противолодочном корабле «Сторожевой» в Финском заливе капитан третьего ранга Саблин против Брежнева — осудили и расстреляли.

Пришли дерьмократы к власти, сказали: «Правление Брежнева — период застоя, а замполит В. М. Саблин — герой!»

Где–то далеко и мелодично звонит колокол.

Звук мягкий, бархатно–раскатистый, приятно ласкает вечернюю тишину первого летнего, но уже ушедшего дня. Мгновения, которые с каждым ударом канут в Лету и не повторятся. Никогда.

Вечерний звон…Бом — бом…Бом — бом…Как много дум наводит он…

Включаю транзистор и минорное настроение уступает мажорному: на любимом «Радио России» звучит задорный голос Александра Маршалла, исполняющего замечательную песню.

Грибного лета дожди косыеРодного дома тепло и свет,Мой дом Россия, мой дом РоссияИ лучше дома на свете нет.

Да, это точно… Лучше дома в родной стороне быть не может. Каким бы ни был родительский дом, какой бы ни была родная сторона босоного детства. И уж простите за сравнение, но вспомнился анекдот:

Сын–червяк спрашивает папу–червяка:

— Мы могли бы жить в яблоках?

— Конечно.

— А в персиках?

— Разумеется… И в грушах, и в абрикосах, и в сливах…

— Тогда почему живём в навозе?

— Так ведь, родина, сынок, родина…

Издали по–прежнему доносится то глухое, бархатисто–раскатистое, то переливчато–звонкое звучание колоколов. Умиротворённость, покой и одновременно непонятную тревогу пробуждает в душе этот вечерний звон.

И «Радио России» терзает сердце жалобным голосом неизвестного мне певца:

А под небом церкви купола,И свеча заплакала уже,И звенят, звенят колоколаПо моей распахнутой душе.

Жаркое лето 54‑го.

6.15 утра. Суматошно кричат стрижи. Они–то и разбудили меня. Выбираюсь из палатки и вижу причину их беспокойства: сорока наведалась к стрижам в надежде поживиться птенцами. Непрошенную гостью спровадили всей стаей.

Прохладно. Солнце светит, но не греет. Свежий ветер с реки заставляет одеться теплее. Неподалеку шлёпнулась в воду пара уток. Увидели, что приводнились рядом с человеком, улетели. Обнаружил на плоту вырванную волнами скобу. Прибил новую. Вверх по реке идёт «РТ‑799». Белеет бакен № 403.

10.15. После завтрака отдаю швартовы. Господи, благослови! Лёгкий бриз увлекает катамаран к середине реки. В 11.40 прохожу отметку «955».