Тесселис - Антон Чернов

тебя вариант! — вдруг вселил он в меня слабенькую надежду. — Сайгхудры!

А я… ну немного отпустило, но именно немного. Сайгхудры — это военные Камулодуна. Не полисмены, берегущие покой и порядок, а именно военные, наёмники за деньги и привилегии. Не очень приятное место — смертность высока, условия службы — жёсткие. Сайгхудрами учителя тоже пугали, кстати. И не зря — одного пятнадцатилетнего контракта, который может разорвать только смерть (да и то — не всегда, может магер попасться, так что служить и дальше будешь, до конца контракта), хватает, чтобы в сайгхурды не стремиться. Но, в моём случае…

— А ты чего морщишься, Джонс? — вдруг поинтересовался судья у полисмена. — Для парня — выход неплохой. Да и сам ты служил.

— Потому и морщусь, что служил, Ваша Честь. Вы его аттестат видели?

— Видел. Хороший механик уже сейчас, такие в сайгхудрах пригодятся.

— При всём моем уважении — к сиддхам там механики не нужны. Боевые Инженеры — да, а механика в рядовое “мясо” направят.

— Может, и так, — пожал плечами судья. — Но в долговых контрактниках, с такой суммой долга, парню будет ещё хуже. Выжить, может, и выживет, что не факт. Но нужна ему такая жизнь? Что скажешь, Фиктор Хуманум?

— Я… лучше в сайгхудары, наверное… Ваша Честь.

— Вот, Джонс. А что там не сахар — ну а что, ты за него долг заплатишь?

— Не заплачу, Ваша Честь. Да и нет у меня таких средств. Но… — задумался, остановившись полисмен.

А на него с искренними чувствами смотрели все трое присутствующих. Я — с искренней (хотя и призрачной) надеждой. Судья — с искренним любопытством. А цверга — с искренним безразличием.

— Но? — наконец спросил судья, единственный кто имел право спросить, ну и кому было не безразлично из присутствующих.

— Да обратился ко мне на днях бывший сослуживец, — неуверенно, что для здоровенного полисмена смотрелось странно. — Спросил, не знаю ли я толкового механика помоложе, для обучения и помощи в трудах. Правда не знаю, может, и лучше в сайдгхударах…

— А ты толком скажи, Джонс. Раз уж мы принимаем некоторое… противоречивое участие в судьбе этого юноши, и даже задаём ему вопросы, — усмехнулся судья Смитсон, — то скажи. Если твой вариант, хотя ума не приложу — какой, ему будет интересен и решит проблему долга — я, судья Камелодуна, Смитсон Генри, не против, — величественно произнёс он. — Так чем занят твой бывший сослуживец и зачем ему помощник-механик?

— Котельный Мастер на Воздушном Судне, — огорошил всех присутствующих полисмен, даже цверга удивлённо подняла бровь. — На вольном торговце, — уточнил он.

И если первое, “Котельный Мастер Воздушного Судна”… ну даже не знаю, из болота во дворец для меня. То вот “вольный торговец”… Тут и вправду не поймешь, не лучше ли на пятнадцать лет в военные. Дело в том, что были Воздушные Суда Торговых Компаний, Городов нашего Нома — последние государственные. Да даже у тех же сайгхударов были… военно-транспортные? Десантно-грузовые? Не помню, но в общем понятно, Воздушные Суда для них.

То вот с “вольными торговцами” и “свободными капитанами” выходило ОЧЕНь сложно. Всё, что я читал, указывало, что зарабатывают они баснословные деньжищи. Что и понятно: всякая роскошь из соседних и отдалённых Номов, да и наши товары. Только до этих деньжищ доживает непонятно сколько, но очень мало торговцев. В основном, ими становились наследники крупных состояний, у которых не складывались дела. Или авантюристы, непонятными путями заработавшие на Воздушное Судно. Если не из нашего Нома — то понятно, что пираты, но и у нас такие водились, а их не заключали и не задерживали… Непонятно, в общем. Но, что понятно: проверенные маршруты Воздушного Судна, безопасные, с надёжными партнёрами, контролировали крупные торговые компании и государственные службы. А вольные торговцы мотались чуть ли не на острова или другой материк, где гибли с удручающей частотой всем судном. С другой стороны — не все. Да и денег зарабатывали, хотя охотников идти в экипаж Вольного Торговца из людей с руками было, как понятно, мало. Головорезов и неумех набрать — это несложно, а вот механиков-инженеров, магеров и мистиков попроще — сложно. С другой стороны, я это только по учебникам да газетам знаю. А совсем с третьей — про то, что очередной “Вольник” угробился у каких-то островов, газеты писали с удручающей частотой.

Так что и вправду — непонятно. Но не в бордель — ТОЧНО! Туда я не хочу, ни за что и ни при каких условиях. А вот выбор между пятнадцатью годами армии и механиком на Воздушном Судне — выходит очень сложным, как ни удивительно.

— Во-о-о-ольник, — протянул Его Честь, скептически покосившись. — И ты думаешь, парню будет лучше, чем в сайгхударах?

— Не знаю, Ваша Честь, — пожал полисмен плечами. — Просто встретил сослуживца, вот и пришло в голову.

— А ты в полисменах уже десять лет, — протянул судья, на что полисмен кивнул. — И сослуживец твой?..

— Всё время на торговце, Ваша Честь.

— Хм-хм, — задумался судья, да и я задумался уже без паники и подавленной истерики.

Потому что если Вольник летает десять лет, а не кормит каких-нибудь чудовищ на дне океана — это даёт такую, добротную надежду. Не гарантию, само собой — но шанс ОЧЕНЬ неплохой. А в сайгхударах, кстати, тоже убивают, случается. У них, у военных, свойство есть такое, неприятное, умирать на службе. А тут…

— И что скажешь, Фиктор Хуманум? — обратился ко мне Его Честь Смитсон.

— А я правда могу выбирать, Ваша Честь? — для начала уточнил я.

— Ты меня слышал, гражданин, — нахмурился судья. — Я, как судья, УЖЕ сказал — выбор у тебя есть! Знал бы — подумал, потому что выход это такой, что, может, и окажется Джонсон полтыщи ауресов должен, — с сарказмом произнёс Смитсон. — Если ты, Фиктор, примешь предложение и убежишь.

— Так я, Ваша Честь, бегать не собираюсь. Потому что убегать мне только в преступники и бездомные. Глупо это, — подбирая слова, стал рассуждать я. — Вы, Ваша Честь, и вы, полисмен Джонсон, ко мне добры. Так что не только глупо выйдет, но и бесчестно. А в бесчестии меня ещё никто не упрекнул! — на последнем я даже нахмурился, потому что честность — ценность, которая всегда со мной, и которую никто не отберёт!

Недоговорить что-то — это нормально (хотя и глупо иной раз), но врать и обманывать людей, которые к тебе добры — просто мерзко! Да и просто не сделавших ничего плохого — дурно. Вот если человек тебе зла желает… Но там