Юрий Яровой - Высщей категории трудности

Во — первых, что такое Шакунов? Сказать, что это ходячий анахронизм — значит сказать полправды. Женатый анахронизм — звучит вульгарно, но тем не менее это уже ближе к истине.

Еще полгода назад — всего жалких полгода! — мой лучший друг Шакунов убеждал меня отречься от всех соблазнов мирских и углубляться только в науку. «Танцы? Возврат в третичную эпоху. Вечеринка? Наживешь цирроз печени и расстройство желудка. Женщины? Если тебе дорога свобода — обойди женщину стороной». Такова была философская концепция моего лучшего друга. И что же мы видим теперь? Этот женатый анахронизм сидит у окна, повесив голову, и явно тоскует о своей младой супруге. А Люсия поет:

Расцвела сирень в моем садочке,

Ты пришла в сиреневом платочке…

Честное слово, глядя на эту симпатичную курносую певичку, с торчащими из — под шапочки косичками, никогда не подумаешь, что в ее облике замаскировался сам дьявол! Клянусь вам честью вундервунда! Вспомните хотя бы вчерашний день!

На укладку рюков я немного запоздал. Из — за трамвая, конечно. И тем не менее меня встретили диким воплем;

— А, явился тунеядец!

Не успел я возмутиться, как на меня налетела Люсия.

— Гони остатки!

— Какие остатки?

Я изумился совершенно искренне, ибо совесть моя перед начхозом была абсолютно чиста.

— Гони остатки! — наседала на меня Люсия. — я подсчитала, что у тебя от концентратов должны быть остатки.

— Но я не покупал никаких концентратов!

— А кто покупал? Кто покупал концентраты? — повысила голос начхоз.

Выяснилось, что концентраты покупал Саша. Бедный Саша! Под бурным натиском он начал выворачивать карманы, а начхоз бесцеремонно забирала у него всю мелочь.

— Живей выворачивай! — командовала Люсия. — У меня касса не сходится.

Касса — святая святых. Саша только вздохнул и вывернул последний карман. А Люсия тем временем перенесла огонь на Колю Норкина.

— Почему сгущенку не вложил? Думаешь, я за тебя потащу сгущенку? А овсянку куда девал?

— Отцепись, овсянка в рюке. А сгущенка под столом.

— Почему под столом?

Норкин протяжно вздохнул и сел на пол.

— Послушай, Люсия, и какой это осел предложил тебя сделать начхозом? Тебе бы в милиции служить.

— Говорят, — подбоченилась Люсия, и ее косички даже задрожали от удовольствия (вот он, случай!), — говорят, что меня предложил какой — то Норкин.

— Норкин? — изумился Коля самым честным образом. — Разрази меня гром — не помню.

— А я помню! Клади, голубчик, клади…

Норкин печально поскреб свой курчавый затылок, развязал ркж и засунул туда еще три банки сгущенки.

Да, кстати, а сколько мы тащим на себе на самом деле? Сначала наш начальник, повертев логарифмической линейкой, объявил, что на каждого брата и сестру приходится в среднем по тридцать семь килограммов (это — не считая собственной одежды и лыж. «Без одежды и лыж, я надеюсь, никто не рискнет прогуляться по Приполярному Уралу», — тотчас съязвил Норкин), потом Глеб снова углубился в расчеты и объявил, что мы должны принять еще один удар судьбы:

— Девушек я предлагаю разгрузить до двадцати восьми…

— А нас?

Вопль, от которого дрогнула лампочка.

— По сорок.

Леди выразили шумное одобрение. Мы тоже. А что еще оставалось делать?

Но это, насколько мне помнится, было еще не все. Задним числом вдруг обнаружилось, что соль осталась в шкафу, что запасную пару ботинок женатый Вадик по рассеянности засунул в тумбочку, что забыли положить свечи и т. д.

Но наш начхоз была начеку!

— Кто оставил соль? Шляпы! А какая растяпа забыла уложить в рюк свечи?

А я забыл дома второе одеяло. Я готов был стать на колени перед разъяренной Люсией, только бы она не топала ногами.

Слава богу, лишнее одеяло нашлось у Саши, Саша — добрейшая душа. Он готов расшибиться в лепешку, только бы все улыбались. Но не тут — то было.

— Южин! Опять поблажки?

И Люсия решительно отрубила:

— Здесь не тайга. Съездит домой.

Вот какой у нас начхоз. А вы говорите — женщины… Зато сегодня вечером я был отомщен. Люсия пела, Люсия плясала и вдруг — ужасный конфуз! Начхоз готова была залезть под лавку. В сумке с деньгами и документами Глеб обнаружил две маршрутные книжки!

— Скандал, — спокойно сказал наш начальник. — Ты так и не зашла в спортклуб?

Люсия вздыхает, Люсия кается. Нехорошо, нехорошо… Удрали в поход, не оставив в спортклубе даже копии маршрутной книжки. Вспоминаю веселого Гену Воробьева. «Я председатель, и у меня все в ажуре», — гордо заявил он на перроне за пять минут до нашего отъезда. Вот вытянется его физиономия, когда он обнаружит, что наша маршрутная книжка уехала вместе с нами!!!»

5

Один из членов спасательного штаба в Кожаре — кареглазый брюнет в свитере (как потом выяснилось, это был Воронов, мастер спорта по туризму) объяснил мне, что каждая группа перед походом должна оставлять в спортклубе свою маршрутную книжку, где весь поход расписан по дням и указаны все запасные маршруты и пункты выхода в случае неудачи.

Воронов взял лист бумаги и набросал схему: Кожар, от Кожара на восток извилистая черта — дорога до деревушки Бинсай. Дальше поворот на северо — восток по какой — то речушке до Главного Уральского хребта. Схема почти совпадала с тем наброском карты, который вручил мне перед отлетом редактор. В конце пунктирного следа — Рауп.

— Отсюда, от Раупа, — объяснил мне Воронов, — они, видимо, должны направиться обратно к Бинсаю, но уже другим путем, по реке Соронге или по Точе.

Он замкнул пунктирный след, получился неправильной формы овал, вытянувшийся от Бинсая на северо — восток на сто пятьдесят километров.

— Но это еще, к сожалению, не все, — продолжал объяснять Воронов. — У такого сложного маршрута должны существовать по крайней мере три запасных варианта: один — на случай непогоды, другой — если нельзя будет идти вдоль Главного хребта и так далее. Куда они могли проложить запасные маршруты? Если бы у нас была их книжка, мы бы знали это совершенно точно… А так приходится гадать…

Вероятнее всего, запасные варианты они выбирали от вершины Тур — Чакыр, это довольно трудный пик, они могли его и не взять… Но куда они могли пойти? Скорее всего на восток, здесь есть интересная вершина Сан — Чир. Но если они повернули бы на запад, как они тогда смогли бы выйти к Раупу? А это главная цель их похода…

Здесь есть два решения: или по ущелью реки Ворча с перевалом на высоте тысячу триста метров или возвращаться назад к Тур — Чакыру…

Воронов аккуратно наносил на свою схему все маршруты: три пунктирные линии от Тур — Чакыра, еще три от перевала в реку Точу и от небольшой вершины, в десяти километрах не доходя Раупа. Пунктирный овал на схеме раздался в стороны, внутри его уже насчитывалось по крайней мере семь — восемь маршрутов.