Анатолий Марченко - Чекисты рассказывают. Книга 5-я

— Товарищ маршал, — обратился я к Буденному, — немцы в четырех-пяти километрах... Я сам видел, товарищ маршал. Штабу угрожает опасность.

Буденный немного помедлил, потом повернулся к начальнику штаба:

— Командуйте, генерал, сниматься. Сведениям чекиста не могу не доверять.

Потом ко мне подошел Иван Федорович Рябинин, начальник Нефтегорского райотдела НКВД.

— Прощай, Алексей, мне пора в лес.

Некоторое время назад он был утвержден командиром партизанского отряда, сформированного из местного партактива и чекистов.

— Удачи тебе! — И мы крепко с ним обнялись.

Вскоре я узнал, что в первых же боях с фашистами он был убит.

Как только штаб фронта выехал из Хадыжей в сторону Туапсе, мы приступили к уничтожению оборудования нефтепромыслов...

Потом долго догоняли штабную колонну. Шоссе было забито отступающими частями, людьми, автомашинами, подводами, гуртами скота. Все это, тревожимое частыми бомбежками и обстрелами с воздуха, неспешно двигалось на юг в зное и пыли августовского дня. Давно уже на Кубани не было такой жары, как в то лето.

Я всматривался в лица беженцев — женщин, стариков, детей. По большей части они были хмурыми и озабоченными. Что заставило их сняться с насиженных мест? Это было то самое «туземное», по выражению Розенберга, население, которому гитлеровцы громогласно сулили рай земной, а на деле готовили участь рабов, согнанных в резервации. Но эти люди, судя по всему, не очень-то жаждали насладиться фашистским раем и предпочли ему тяготы и лишения эвакуации.

Враг рвался к Новороссийску. Он был уже на дальних подступах к городу. Советские войска прилагали отчаянные усилия, чтобы сдержать его.

Пробыв ровно сутки в Сочи, где располагалось краевое управление НКВД, я получил новое задание. Мне надлежало, выехать в Новороссийск и оказать помощь горотделу НКВД в ликвидации важных промышленных объектов, а затем возглавить вновь сформированную оперативную группу чекистов, которой предстояло в тесном контакте с партизанами действовать в прифронтовой и зафронтовой полосах от Новороссийска до Туапсе. К этому времени по указанию ЦК партии и Государственного Комитета Обороны уже был создан краевой штаб партизанского движения, в который вошли П. И. Селезнев, секретарь крайкома партии Н. Н. Родионов, начальник краевого управления НКВД К. Г. Тимошенков. Под руководством штаба было сформировано семь кустовых партизанских соединений: Краснодарский, Новороссийский, Майкопский, Армавирский, Нефтегорский, Славянский и Анапский. Инструктируя меня перед отъездом, Селезнев и Тимошенков уточнили задачи будущей моей группы. Вкратце они заключались в следующем: вести борьбу с диверсантами, сигнальщиками, агентурой противника в прифронтовой зоне; вылавливать и обезвреживать дезертиров, бандитов, немецких пособников; в тесном взаимодействии с партизанами вести зафронтовую разведку, осуществлять отдельные диверсионные акции в тылу врага; обеспечивать постоянную связь краевого штаба с партизанскими соединениями. Оперативно мы входили в подчинение Новороссийского куста. Командовал им первый секретарь Краснодарского горкома партии С. Е. Санин, начальником штаба был у него Д. И. Смирнов, а замом по разведке — чекист Анатолий Митрофанович Ечкалов, добрый мой товарищ.

До войны Ечкалов работал в краевом управлении НКВД заместителем начальника отдела, а затем возглавлял управление НКВД по Адыгейской области. Мы часто контактировали по работе, и у нас в отделе уважали его за светлый ум, глубокое знание дела, большой практический опыт.

Степана Евдокимовича Санина я тоже знал хорошо. Он возглавлял городскую партийную организацию и был весьма авторитетным руководителем в городе. При высоком росте, статности и кажущейся суровости это был добрый и отзывчивый человек, влюбленный в свое дело и людей. В нем чувствовался некий магнетизм, постоянно притягивавший к нему народ, и неугасающая живинка в работе, искорка, которую он пронес с времен своей кипучей комсомольской юности. Мне тоже довелось около десяти лет быть на руководящей комсомольской работе в Московской области и столице, и эту сторону его характера я чувствовал особенно остро, она трогала струны и моего сердца. Конечно же, я был рад, что именно с таким человеком судьба столкнула меня в грозный военный час.

С большой группой чекистов на двух машинах я в тот же день выехал из Сочи. В Туапсе и Геленджике к нам должны были присоединиться еще около двухсот краснодарских и крымских чекистов. Дорога до Новороссийска была непростая. Безраздельно господствуя в воздухе, противник бомбил и обстреливал ее нещадно. Не раз нам приходилось спешно покидать свои машины и под пронзительный вой бомб и грохот разрывов вжиматься в землю или между раскаленных солнцем камней, кожей чувствуя свою беззащитность.

В Новороссийске я быстро связался с чекистами горотдела, со штабом военно-морской базы, которой командовал капитан первого ранга Г. Н. Холостяков (ныне вице-адмирал, Герой Советского Союза), и мы согласовали план действий. Многие промышленные предприятия были уже частично эвакуированы из города, частично уничтожены. Остальные предстояло немедленно ликвидировать, и мы приступили к делу. Надо сказать, что в этом нам помогли и сами фашисты, хотели они того или нет. Сотни самолетов врага методически с утра до вечера бомбили город, а с прилегающих высот вела обстрел вражеская артиллерия.

Были у нас и проблемы. Как, например, уничтожить огромные запасы цемента, скопившиеся в городе? Пробовали заливать его водой, но из этого ничего не вышло: цемент обрастал панцирной коркой, и через нее вода уже не проникала. Помучились, помучились и решили все это взорвать.

Обстановка в городе была сложной. Честно говоря, порядка было мало, особенно среди гражданского населения. Начались пожары, на улицах появились пьяные мародеры, по ночам промышляли уголовники. Чтобы помочь военному командованию в наведении порядка и в организации достойного отпора врагу, крайком направил сюда группу ответственных партийных работников: П. Ф. Тюляева, И. И. Поздняка, А. А. Егорова, В. Н. Сущева. Входил в нее и С. Е. Санин, с которым мы, таким образом, начали контактировать еще до того, как приступили к выполнению своей основной задачи.

Буквально в короткое время беспорядки в Новороссийске удалось в корне пресечь, виновных строго наказать, и город, почувствовав твердую руку партийного руководства, предельно мобилизовался и стал активно готовиться к нелегкой битве с врагом. А враг все нажимал и нажимал. С севера и со стороны Краснодара к Новороссийску рвались части 17-й немецкой армии, из Крыма к броску на Тамань готовилась 11-я армия генерала Манштейна. Немцы торопились сорвать горный цветок эдельвейса еще до наступления осени.