Гюнтер Хофе - Мерси, камарад!

В этот момент одна из групп противника прорывалась с западной окраины Уистреама. Десантники были совсем близко от позиций. Артиллеристы открыли огонь из автоматов, пустили в ход ручные гранаты. Майор не мог видеть в свою стереотрубу, что именно творилось на батарее Генгенбаха, так как она оказалась вне зоны видимости. Основной участок борьбы сместился почти на сто градусов в сторону, в то время как на Рива Белла было относительно спокойно.

Обер-ефрейтор Бернрайтер доложил Пфайлеру, что его автомобиль полностью разбит, хотя документы ему все же удалось сохранить.

«Почему они начали высадку именно сегодня? — задал себе вопрос Пфайлер. — Почему они не дали мне время как следует подготовиться к их встрече? Хотя бы завтра начали…»

Для проведения своей десантной операции англо-американские воздушнодесантные части нуждались в лунном свете, но обязательно с поздним восходом луны.

Военно-морские силы также были заинтересованы, чтобы ночь была лунной, что позволило бы им своевременно отыскать цели и накрыть их огнем корабельной артиллерии.

Военно-воздушные силы нуждались хотя бы в часе светлого дневного времени, чтобы бомбардировки были эффективными.

Штурмовые группы и отряды были заинтересованы в том, чтобы вместе с приливом в предрассветной мгле подойти на лодках поближе к берегу и проделать проходы в заграждениях до того, как начнется битва за Францию.

По утверждениям экспертов-метеорологов, на такие погодные условия можно было рассчитывать только 5, 6 или 7 июня, причем самым подходящим днем считалось 5 июня. Однако сильный ветер, крутая волна и затянутое тучами небо вынудили Эйзенхауэра остановить полностью подготовленную операцию и перенести день высадки десанта на 6 июня 1944 года.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Подполковник Мойзель считал, что вверенных ему людей всегда нужно держать в состоянии постоянной боевой готовности. Именно исходя из этого, он и поднял по учебной тревоге 2-й дивизион артиллерийского полка в половине второго ночи 6 июля. О своем желании проверить дивизион командир полка не сказал ни своему начальнику штаба Грапентину, ни тем более командиру дивизиона Альтдерферу. Он решил: пусть все будет, как в боевой обстановке. Выдумал обстановку: противник высадил на побережье десант с целью захвата плацдарма для наступления. Задача — разгромить противника и сбросить его остатки в Средиземное море. Цель учебной тревоги — проверить быстроту и слаженность действий в условиях боевой стрельбы. На учение был приглашен командир пехотного полка, расположенного в этом же районе.

Около 2 часов ночи Мойзель выехал на позицию 5-й батареи, чтобы лично посмотреть, что там делается. Однако с командиром этой батареи обер-лейтенантом Нойманом Мойзелю удалось встретиться не на КП, а на дороге, по которой командир полка ехал на батарею. Нойман шел, шатаясь из стороны в сторону, и как ни в чем не бывало напевал песенку «О своей любимой». И все это в то время, когда в дивизионе объявлена учебно-боевая тревога!

Мойзель сделал знак шоферу, чтобы тот остановил машину. Распевающий обер-лейтенант нес на себе велосипед. Шел он, судя по направлению, к себе на батарею.

Мойзель полюбопытствовал, куда так поздно держит путь командир батареи с велосипедом на плече, когда уже целый час как объявлена тревога.

Обер-лейтенант Нойман спокойно доложил, что идет на ОП батареи и что никаких происшествий не случилось. Разговаривая с командиром полка, он так и забыл снять велосипед с плеча. Язык у него сильно заплетался.

— А что с вашим велосипедом?

— Цепь у него соскочила.

— Ах вот, оказывается, почему вы его на себе несете… — произнес Мойзель, покачав головой, и приказал шоферу ехать дальше. Про себя же он решил хорошенько проучить офицера, чтобы у него в будущем пропала охота пьянствовать.

Капитан Альтдерфер по желанию полковника, командира пехотного полка, люди которого как раз находились на побережье, взял командование батареей в свои руки: как-никак боевая стрельба — всякое может случиться.

Приказав установить взрыватель двойного действия, Альтдерфер скомандовал «Огонь!» основному орудию батареи.

Проверяющие прильнули к грязному окну хижины, которая на время учений превратилась в своеобразный командно-наблюдательный пункт. Раздался резкий хлопок, однако на ночном небе никто ничего не заметил. Согласно Курсу стрельб капитан уменьшил дальность стрельбы на четыреста метров. Снова выстрел, однако ватного облачка и на этот раз никто не заметил.

Третий снаряд разорвался как раз над самой хижиной, и от взрывной волны в ней вылетели все стекла. Пехотный полковник к тому же обнаружил в своем совершенно новеньком «оппеле» две пробоины от осколков. Недовольный, он сухо попрощался с Мойзелем и удалился восвояси.

Командир полка решил дать новую вводную, сказав, что «противник» предпринял прорыв на новом участке, и спросил, как следует поступить в данной обстановке. На сей раз действовать было приказано 4-й батарее. При этом стрелять приказывалось снарядами с взрывателем ударного действия. Цель была указана возле устья небольшой речушки — метрах в ста от побережья.

Взять бинокль подполковник отказался, сказав, что он прекрасно увидит разрыв и невооруженным глазом.

Лейтенант Тиль разглядел место взрыва снаряда, который шлепнулся в открытом море в шестистах метрах от цели.

После этого подполковник Мойзель приказал прекратить стрельбу и собрать всех офицеров дивизиона на занятие по тактике, которое продолжалось очень долго. Опрошены были все офицеры поголовно. Закончилось занятие двухчасовым разбором — все это время говорил только Мойзель, а затем «разгромленная армия» была распущена по своим местам.

Подполковник Мойзель наотрез отказался от небольшой закуски, которую ему предложил Альтдерфер в замке Ля Вистул. Целый час Мойзель ехал по крутому пустынному берегу, поросшему пиниями, смотрел на голубизну моря, на узкую полоску земли, а сам думал о секретном приказе Роммеля, согласно которому на юге Франции в группе армий «Г» в настоящее время «созданы не только отдельные опорные пункты, а целая оборонительная зона». По поводу такого чересчур оптимистического заявления сказать было нечего, разве только покачать головой, потому что можно было проехать десяток километров и не встретить ни одного немецкого солдата. Группа армий «Г» находилась под командованием генерал-полковника Бласковица, хорошо зарекомендовавшего себя во время Польского похода, но ведь сейчас не то время, а лето сорок четвертого года! В эту группу армий входила и 1-я армия, разбросанная от Бретани до Пиренеев, и 19-я армия, в которую входил и полк Мойзеля; эта армия располагалась вдоль всего Средиземноморского побережья вплоть до Альп и границы Швейцарии. Один-единственный укрепленный район на многие тысячи километров находился в дельте реки Роны, которая была затоплена и потому считалась неприступной. На остальных участках имелись лишь отдельные крошечные огневые точки.