Юрий Пшонкин - Пленник волчьей стаи

Ему повезло — на берегу небольшого озера подстре­лил два гуся.

Когда Тынаку поджарила на огне гусей, из кустов вдруг выбежал смешной лисенок. Видимо, запах мяса совсем замутил разум маленького хитреца.

Черная спина при виде гостя встрепенулся.

—        Не трожь его,— улыбнулся Атувье. — Он пришел в гости, а гость — это подарок хозяину.

Черная спина снисходительно фыркнул, отвернулся, снова лег на траву.

Тынаку оторвала от гуся крылышко, бросила его лисенку. Тот сначала сиганул в кусты, но голод и дурма­нящий дух мяса заставили его вернуться. Схватив кры­лышко, лисенок убежал.

—       Вот и гости к нам стали приходить,—засмеялась Тынаку, глядя вслед улепетывающему лисенку.—Пусть еще приходит.

—        Пусть приходит,— кивнул Атувье.

Неожиданное появление лисенка обрадовало их, слов-

но и на самом деле, к ним пришел человек-гость. Обоим так хотелось, чтобы их ярангу не обходили люди...

Наевшись вкусного мяса гуся, Атувье поднялся.

—       Однако, надо копье делать,—объявил он.—Тут много других гостей ходит, кайнынов. Они — не малень­кий лис, могут не ждать угощения. Сами могут взять.

Тынаку, часто ходившая к реке за дровами, кивнула:

— Да, много кайнынов здесь. Река рыбная.

До сих пор, правда, медведи не тревожили обитателей появившегося здесь жилья. Но уже шла чавыча, и каж­дое утро Тынаку и Атувье видели недалеко от яранги, на берегу, свежие медвежьи следы, их свежий помет.

Атувье взял топорик и пошел к тому камню, от кото­рого он отбил заготовки для стрел. Он долго бил обушком по твердому, цвета светлой глины, камню, пока не отва­лился нужный кусок. Весь следующий день он потел, обкалывая обушком наконечник копья. Не зря старал­ся—к вечеру он держал на ладони плоскую заостренную каменную пластинку. Немало повозился и с древком, особенно с той частью, куда прилаживал наконечник. Как-то в детстве он нашел в земле похожий каменный наконечник. Однажды весной, когда в лощинах, в распад­ках сопок еще держался снег, он с товарищами увидел яму, которую выгреб медведь. Хозяин тундры добрался до припаса евражки — до кедровых орехов. Евражки ведь богатые припасы делают на зиму по осени, когда созре­вают шишки кедрача. Весной, после спячки, у медведей голодная жизнь, питаются в основном съедобными кореш­ками да падалью. Ну, а если учует кайнын орехи евраж­ки в земле, тогда уж не упустит случая ограбить до­верчивого свистуна, доберется до вкусненького обязатель­но. Чего ему стоит добраться — у него когти во-он какие. Атувье первым заметил в кучке свежевыкопанной земли пластину из темного блестящего камня, которая была по­хожа на наконечник копья. Он поднял ее, обтер рука­вом. Товарищи, заинтересовавшиеся его находкой, удив­ленно зашептались — Атувье держал самый настоящий наконечник копья, только каменный. Дружок Атувье, шустрый Ниваем, нагнулся над кучкой, стал перебирать землю руками и вдруг победно вскрикнул — в руке он держал наконечник стрелы из такого же камня, как и на­конечник копья.

Ребята понесли показывать свои находки дедушке Элевьи. Дедушка Элевьи в молодости часто был каюром у русских начальников, которые иногда приплывали на больших пароходах к побережью и потом на собачках объезжали селения рыбоедов и оленных людей, собирая ясак для царя. У Элевьи в яранге имелась одна удиви­тельная вещь, которую старик показывал всем гостям. Эта вещь называлась книгой. Дедушка разрешал смотреть ее и детям. В книге было много-много белых, как первый снег, листочков, на которых сидели какие-то мушки. Дедушка Элевьи говорил, что эти неподвижные мушки называются «букани» и означают они разные звуки. Ка­кая из «букани» означает какой звук, Элевьи не знал, но утверждал, что русские легко узнают каждую и ловко складывают их вместе. Но не «букани»-мушки поражали взрослых и детей, а картинки на белых листочках. На них были нарисованы тоненькими линиями почти совсем голые черные губастые люди с кучерявыми коротенькими волосами. Видно, в жаркой стране жили те люди — толь­ко набедренные повязки носили мужчины и женщины. А дети совсем голые были. Эти люди охотились на неиз­вестных чаучу зверей и птиц. Но если тех диковинных птиц и зверей здесь, в их стране, никто не встречал, то копья, луки и стрелы, которыми охотились черные губастые люди, были очень похожи на копья и стрелы, кото­рые можно встретить почти в каждой яранге чаучу.

Дедушка Элевьи долго разглядывал находки ребят, потом сказал: «Много лун, много солнц пролежали они в нашей земле. Такими копьями и стрелами охотились наши далекие предки. Очень далекие. Тогда железа сов­сем не знали. Однако, охотились. А сделаны ваши наход­ки из камня, который вынесла из утробы земли огнеды­шащая гора. Я видел такую гору, видел над ее макушкой черный дым. Русские называют такие горы вулканами».

Вот теперь Атувье держал на ладони каменный нако­нечник, который сделал наподобие того, что выскреб из земли голодный медведь.

Копье получилось увесистым, крепким. Атувье полдня тренировался, привыкая к нему. Отныне копье станет и его главным оружием, и главной защитой от медведей. Стрелой из лука медведя не убьешь. Наконечник копья он укрепил концом чаута. Жалко было еще укорачивать верный чаут, но делать было нечего — не тратить же оленьи жилки из запаса Тынаку. Когда еще он добудет оленя.

Теперь, когда у него были лук и копье, Атувье решил отправиться на большую охоту — на медведя. Мед­ведь — это много-много мяса и шкура. И еще желчь. Желчь хозяина тундры очень нужна и охотнику, и оленному человеку. Сколько раз Атувье сам убеждался в ее целебной силе. Бели приходилось зимой или осенью дале­ко уходить за отбившимися оленями, обязательно брал с собою желчь. Она силу давала, от простуды защищала.

Иногда так уставал, что совсем идти трудно было, ноги отдыха просили. Тогда вынимал он из сумки засушенную желчь, откусывал кусок и быстро съедал, запив водой. И происходило чудо — тело вновь становилось легким, ноги послушными. А ему здесь охкак много и далеко надо будет ходить. Но главное, конечно, для них сейчас — это все же шкура медведя. Очень она нужна. Если спать на медвежьей шкуре, то не будут донимать совсем ма­ленькие противные букашки, из-за которых человек рас­чесывает кожу до крови. И медвежий жир тоже нужен — спасает нос и щеки от сильного холода. Не-ет, очень нужно добыть кайнына. Опасная будет охота. Копье — не ружье. С ружьем-то не так-то просто добывать медведя. Хозяин тундры — сильный зверь, одной пулей редко кто убивает его. Атувье знал: многие охотники добывали медведей петлями из кожи тюленей. Хитрый капкан — ременная петля. Ее привязывали к вершине наклоненного к земле дерева. Чуть выше петли привязывали приман­ку — кусок мяса. Учуяв приманку, медведь подходил к дереву, вставал на задние лапы, а передними хватал мя­со. При этом голова и лапы оказывались в петле. Ма­кушка дерева гнулась туда-сюда, петля захлестывала лапу, а то и шею кайнына. Так и стоял он, заарканен­ный, до прихода охотника. Попавшего в петлю медведя нельзя было убивать из ружья. Ёго надо было убивать копьем. Если убьешь пулей медведя в капкане, другие медведи могут рассердиться, и тогда плохо придется охот­нику.