Сергей Хелемендик - Наводнение

Алексис с Шакалом остались в машине, а Лысан заковылял к магазину. Через несколько минут он вернулся с двумя коробками и выражением смятения на лице.

– Они все пневматические… – растерянно бормотал Лысан, показывая соратникам коробочку с крохотными, полыми внутри пульками. Лысан говорил неправду. Кроме пневматических ружей, которые покупают крестьяне, чтобы на досуге постреливать птиц, в универмаге был великолепный карабин, сделанный в Бельгии по всем правилам оружейного искусства. Но карабин показался Лысану преступно дорогим. «Это, значит, целое состояние в трубу», – угрюмо подумал Лысан, которому нашептывало звериное чутье, что карабин сегодня не понадобится. И Лысан купил две пневматические хлопушки, рассудив, что, если вернется с пустыми руками, то может довести подчиненных до открытого бунта.

– Они, значит, совсем как настоящие! И стреляют! В глаз если попасть – убить можно! – успокаивал Лысан часто вскидывающего бровями Алексиса, который явно помышлял о бегстве. Шакал вдруг бросил руль и рванулся в сторону двери ближайшего ресторана, держась руками за живот. Он вернулся минут через пятнадцать, скорбно глядя перед собой и продолжая бережно придерживать живот нервными пальцами.

За это время Лысан сумел уговорить Алексиса и сделал это не без изящества. Они сошлись на том, что, если станет совсем туго и их прихватят, они выдадут Шакала на съедение, скажут, что он у них самый главный. Шакал сам говорил с «профессором», сам совался в дом доктора, сам слонялся вокруг дома Луиса… Лысан убедил Алексиса, сказав, что если они вдвоем будут твердо стоять на том, что главный у них Шакал, то в конце концов «профессор» поверит им, а там можно будет что-нибудь придумать. Несчастный Шакал, который, дрожа от напряжения, рывками двигал не имеющий тормозов «додж» в сторону ранчо «Золотая черепаха», не догадывался, какую злую судьбу уготовили ему в случае провала. По правилам игры Шакала как руководителя непременно должны были убить, предварительно выпотрошив из него все, что он знает…

На станции проката катеров Лысан пережил сильнейший в своей долгой жизни шок, причиной которого стала стоимость проката катера со всем снаряжением для подводной охоты. Лысан долго бормотал что-то себе под нос, пока добродушный старик, заведовавший хозяйством, не сообразил, что он пытается выторговать цену пониже, и не изумился с детской откровенностью:

– Как это – поменьше?! Эта цена установлена не мной, чико! Как же я буду ее менять! Не хочешь катер – возьми надувную лодку! Дешево! – и старик лукаво указал Лысану на большую разноцветную лодку.

Лысан восхищенно поднял взор на надувную лодку, цена проката которой была в десять раз меньше. Изо всех сил стараясь быть любезным и понравиться старику, он спросил:

– А за сколько мы, значит, на такой лодочке до залива Раздавленного таракана доберемся?

От удивления старик подпрыгнул на месте, как петух, и заголосил, хлопая себя по голым ляжкам:

– Карахо! Чико, вы собрались на надувной лодке идти в залив Раздавленного таракана! Это же десять миль отсюда! Вы все втроем на лодке?! Ты сошел с ума, как старая лошадь! Вы будете плыть неделю и не доплывете! Ты, наверное, просто шутник, чико! – И старик широко разводил руки, приглашая одуревших от жары и страха Шакала и Алексиса посмеяться вместе с ним над чудачествами Лысана…

Несмотря на то что лежавшие на штурвале пальцы Шакала мелко дрожали, мощный и легкий тунцовый катер, в конце концов нанятый Лысаном, распахивал изумрудно-голубую воду, оставляя за собой ровный белый бурун, похожий на снежный сугроб. Но катер уходил, и бурунный сугроб мгновенно таял, а на его месте оставалась прозрачная морская вода.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Алексис принялся изучать снаряжение и издал радостный крик:

– Вот это оружие! – Он потрясал толстым пневматическим ружьем для подводной охоты.

Лысан тупо смотрел в бинокль прямо перед собой и ничего не видел, потому что в его голове перекатывалась одна только единственная цифра, которую пришлось заплатить за этот проклятый катер. Он оторвался от бинокля и смотрел на Алексиса, радостно урчавшего и поглаживавшего ружье так, как можно гладить домашнее животное.

В футляре оказалась инструкция – на двух языках – английском и итальянском. Лысан, проживший в США несколько лет и считавший себя экспертом в вопросах английского языка, принялся переводить инструкцию Алексису, подобострастно уронившему набок кокосовую голову. Шакал настороженно прислушивался к косноязычным фразам, которые приглушал мягкий рокот мотора.

– Дальность убойная до двадцати метров! Ого! Это, значит, если за двадцать метров рыбу можно проткнуть, то человека тоже… Погоди, погоди, это ведь под водой дальность такая. А на воздухе? В воде-то сопротивление сильнее. Значит, по воздуху эта железка минимум двести метров лететь будет! – рассуждал Лысан. – Только вот эту веревку надо оторвать, а то улетишь сам вместе с нею! – Лысан имел в виду шнур, которым прикреплялась к ружью стрела-гарпун. – А вот тут большими буквами напечатано: «Предупреждение». Почитаем сейчас. Пишут, значит, что ружье может стрелять только на воздухе, – перевел Лысан и глупо заухмылялся, глядя на недоумевающую физиономию Алексиса. – Это не должно быть… Не могли инструкцию на испанском положить! – неожиданно рассвирипел Лысан и принялся переводить по-новому. – Нет, тут вот в чем штука! Смотри, смотри сюда! – он потащил за руку ни слова не знавшего по-английски Алексиса. – Написано так: ваше, значит, ружье, – последнее слово в мире подводной охоты… и стреляет только над водой… Или под… Что-то я это словечко запамятовал. «Над» или «под»? Вот тут дальше: Система… какой-то безопасности разрешает ему, ружью, значит, стрелять, только если предохранительное устройство находится под водой… или над… – Лысан громко заматерился.

Шакал, подававший явные признаки желания вмешаться в разговор, обернулся к Лысану и проговорил срывающимся голосом:

– Я переведу! У меня мама, в общем, итальянка… Лысан ревниво осмотрел Шакала с ног до головы и кивнул Алексису, который принял из рук Шакала штурвал. Через минуту Шакал возбужденно заявил:

– Это ружье стреляет только под водой! Здесь есть предохранитель, который чувствителен к давлению, и если ружье на воздухе, оно, в общем, не выстрелит! Это чтобы, значит, не постреляли друг друга в лодке какие-нибудь дураки. Потому что, если попадет в человека, насквозь прошьет… – Шакал зажмурился, представляя себе эту картину.

Алексис грустно перебросил кокосовую голову на другую сторону, но Лысан успокоил его:

– А оно, значит, для нас даже лучше! Акваланги здесь есть. Алексиса, на всякий случай, под воду пустим. И если что, он прямо из-под воды и выстрелит. Как подводная лодка! Только веревку не забудь оторвать, прямо сейчас оторви ее к чертовой матери, а то забудем, и унесет ружье прямо из рук… – забеспокоился Лысан вспоминая, как строго предупреждало объявление на станции проката, что в случае утери снаряжения наниматель обязан возместить ущерб.