Патрик Вудхед - Запретный храм

— Но со дня основания ордена к нам не заходили чужаки! — неожиданно взревел Рега и медленно поднялся на ноги. — Мы не можем отпустить их в мир и поставить под угрозу все, ради чего трудились. За ними неизбежно придут другие, а я лучше, чем кто-либо, знаю последствия этого.

— Последствия не всегда одинаковы.

Губы Реги презрительно скривились. Он сошел с возвышения; движения его старого тела в собственных покоях были плавными и уверенными. Он остановился в нескольких дюймах от Дорже.

— Посмотри в мои раздавленные глаза и скажи это еще раз, — прошипел он, откидывая на спину капюшон. — Я пережил такое, что ты и представить себе не можешь. Последнее, что видели мои глаза, это как убивают наших монахов и предают огню священное сокровище. И ты смеешь говорить мне, что последствия будут другими?

Дорже поймал себя на том, что отступил на шаг. Он выпрямил спину и успокоился.

— Я думаю, что и ты можешь ошибаться. Эти люди не китайцы, они простые альпинисты. И ты не должен забывать, что, хотя им об этом и неизвестно, именно они обеспечили доставку нашего сокровища.

— Они действовали неосознанно! — воскликнул Рега, брызгая слюной. — Представь, как бы они себя повели, если бы знали, что у нее с собой.

Дорже пожал плечами и нахмурился еще сильнее.

— Сейчас смутные времена. Но я думаю, эти люди, появившись здесь, служат какой-то цели. Воля Будды привела их к нашим вратам. Мы не можем ни осуждать их, ни обвинять, не узнав сначала, почему они здесь. Я понимаю твои подозрения с учетом всего, что тебе довелось пережить… — Дорже замолчал.

— Понимаешь? — Рега ухмыльнулся. — Что именно ты понимаешь?

Последовала пауза. Абсолютная тишина лишь подчеркивала возникшую между ними враждебность.

— Ты знаешь, почему убили старых монахов? — вполголоса спросил Рега.

Дорже недоуменно посмотрел на него.

— О чем ты?

— Их убили, потому что тащить стариков через перевал было нецелесообразно. Они бы замедлили продвижение солдат. Поэтому выбрали одного из послушников, в руки ему вложили ружье, а потом… БАХ! — Рега хлопнул в ладоши, и эхо гулко разнеслось по комнате. — Первым застрелили настоятеля. Потом, одного за другим, всех самых почтенных отцов, а остальные члены ордена стояли и смотрели на это в пламени пожара.

Луч света из окна прорезал лицо Реги. Щеки его были бледнее смерти.

— Но я не видел, как они умирали, — продолжил он. — К тому времени я уже лишился глаз. Я только слышал бесконечные выстрелы.

Дорже опустил взгляд в пол. Мучительная волна сочувствия захлестнула его, сожаление смешалось с отвращением, которое вызывало у него насилие. Он давно знал, что Рега бежал из одного из первых бейюлов, но за все время ни разу не слышал от него эту историю.

— Ты прав, — медленно проговорил Дорже. — Я и не представлял, что тебе довелось пережить. Прости мне мою самонадеянность.

Рега отмел это замечание, выражение его лица оставалось все таким же суровым.

— Если не хочешь стать свидетелем того, как история повторится, чужеземцев нужно принудить остаться здесь навсегда. Это единственный выход.

Тут раздался стук в дверь, и порог тихо переступил Дранг. Он хотел подойти к двум монахам, но Дорже движением руки остановил его.

— Но даже если так, как, по-твоему, сможем мы удерживать европейцев? — спросил он так тихо, что его слышал только Рега.

Рега приблизился вплотную к нему, и Дорже ощутил затхлый запах его одежд.

— Совершенная жизнь. Мы должны заставить их принять ее.

Глаза Дорже удивленно расширились. Прежде чем он успел открыть рот, Рега дал Дрангу знак подойти.

— Посыльный от настоятеля, — сообщил Дранг.

Из-за его спины в комнату неуверенно вступил высокий парнишка лет четырнадцати. Одеяния мешком висели на долговязом теле, да и двигался он неуклюже, словно был слишком высок для своих лет. Он остановился в нескольких метрах от возвышения и согнулся в низком поклоне. Распрямившись, он выставил перед собой правую руку, в которой держал плотно свернутый свиток. Он протянул его Реге, потом, осознав ошибку, быстро развернул руку так, что теперь свиток смотрел на Дорже.

Дорже заставил себя успокоиться и подошел к мальчику.

— Спасибо, Норбу, — тихо сказал он.

Дорже знал, как может разнервничаться помощник настоятеля при малейшем нарушении заведенного распорядка. Дорже быстро пробежал свиток глазами.

— Мы должны содержать европейцев отдельно друг от друга и наблюдать за ними. Это решение настоятеля.

— Но советовать ему должны мы, — возразил Рега. — Неужели он не хочет выслушать наше мнение по такому важному вопросу? И как насчет совета старейшин?

Дорже не ответил, он просто отпустил один конец свитка, позволив ему свернуться. Он стоял, погруженный в свои мысли, а Рега принялся выхаживать перед возвышением.

— Мне не нравится то, что у нас происходит в последнее время, — проговорил он, сжав кулаки. — Такие странности прежде не дозволялись. Две недели назад появился мальчик, который не прошел посвящения и не достиг надлежащего возраста. Тем не менее его провели прямо в покои настоятеля… А теперь такое мягкое отношение к европейцам. Неужели настоятель не понимает, что они могут уничтожить все? — Он показал на Норбу, который стоял, услужливо склонив голову. — Ты посыльный настоятеля. Скажи, что это за мальчик. Тебе поручили приглядывать за ним?

Норбу умоляюще посмотрел на Дорже, потом перевел взгляд на Регу.

— Он… из Лхасы, досточтимый отец, — ответил он, чуть заикаясь. — Третий сын в семье Депон.

— Конечно же. А скажи-ка мне, кто его отец.

На щеках Норбу заиграла краска. Он качнулся, плечи его ссутулились от напряжения. Губы безмолвно шевелились — он пытался произнести предложение так, чтобы не заикнуться.

— Это почтенный Гиалтсо Депон, второй… губернатор города Лхаса.

Дорже шагнул вперед, встав между Регой и мальчиком.

— Хватит! — сказал он. — Мальчик всего лишь посыльный. — Голос его смягчился, когда он положил руку на плечо Норбу. — Иди к настоятелю, дитя, и скажи его святейшеству, что мы исполним просьбу: европейцев поселят отдельно и будут наблюдать за ними.

Норбу с явным облегчением поспешил прочь из комнаты, кинув опасливый взгляд на Дранга, пока протискивался мимо него в дверь.

Дорже глубоко вздохнул.

— Я установлю наблюдение за высоким европейцем, а ты — за больным. Насколько я понимаю, твои врачи работают с ним.

Рега рассеянно кивнул.

— Ну что ж, — продолжил Дорже, — посмотрим, какова будет воля Будды. — Он повернулся к выходу. — Да, Рега, у тебя есть все основания с недоверием относиться к чужакам, но мы должны подождать и узнать их истинную природу. Пусть они проявят себя, и если они будут вести себя благородно, если продемонстрируют уважение и понимание истинной цели Гелтанга, то, возможно, они помогут нам принять правильное решение.