Андре Лори - Наследник Робинзона

Работавшие на постройке фрегата люди, имея надобность в более удобной дороге для подвоза каких-то громоздких частей, принуждены были предпринять на самом берегу большие нивелировочные работы. Разрывая землю, они случайно наткнулись почти на самой поверхности на толстое бревно, род балки или верстового столба, с несомненными признаками тщательной отделки. Во-первых, оно было обтесано со всех четырех сторон, и затем, на всех четырех сторонах были сделаны глубокие зарубки в определенном, систематическом порядке. Кроме того, на одном конце можно было различить буквы Н. Д. , очевидно, некогда выжженные, а в самом низу цифра девять. Бревно это, или столб, казалось чрезвычайно древним, оно было уже совершенно черное и обуглившееся от долгого пребывания в земле и сохранялось, вероятно, только вследствие того, что песчаная почва этого прибрежья сильно пропитана соляными осадками. Рабочие посмотрели на этот столб, поворочали его, да и откинули в сторону.

— Верно, опять обломок какого-нибудь разбившегося судна, — сказали они, и перестали обращать на него внимание.

Но господин Глоаген не так относился ко всему, что было сколько-нибудь похоже на древность. Он инстинктивно чуял в этом бревне нечто интересное, достойное внимания. Он попросил перетащить этот столб к общему дому и там собственноручно принялся обмывать его сперва с одной стороны.

Его особенно заинтересовали эти зарубки, и он впервые за все время своего пребывания на этом острове испытал радость археолога.

— Эти зарубки сделаны в определенном порядке — шесть малых и одна большая… это, очевидно, шесть дней недели и седьмой воскресный; а после каждой тридцатой или тридцать первой зарубки одна особо длинная — это, очевидно, обозначает конец месяца. — Неужели это колонка анналов, как у древних римлян? — И он принялся мыть и тереть с удвоенной силой и усердием.

Как раз в это время к нему подоспел Чандос.

— Эх, дядюшка, чем это вы здесь занялись? Давайте-ка, я помогу вам.

— Если желаешь, помоги, мой милый… Это бревно, отрытое нашими рабочими там, на берегу, помоги-ка мне перевернуть его на другой бок.

Чандос помог, и столб был перевернут на другой бок.

— Рабочие полагают, что это обломок какого-нибудь разбившегося здесь судна, но я скорее склонен утверждать, что это бывший столб.

— Да, несомненно так! — воскликнул Чандос, — видите, дядя, этот конец обточен в виде кола и обуглен на огне. Он, вероятно, был врыт этим концом в землю, а верхняя часть, заметьте, значительно шире и вполне квадратной формы…

— Эге, да ты уже успел это заметить. А теперь посмотрим, что это! — и он указал ему на две буквы и цифру, которые стал усердно обмывать.

Вскоре показались еще и другие буквы и другие цифры, из которых, вероятно, составлялась надпись, которая должна была иметь известный смысл и значение.

Спустя четверть часа вся верхняя часть столба была совершенно отчищена и обмыта.

Это была надпись, сделанная латинскими буквами, но уцелела только часть букв, остальные же исчезли, изгладились от времени. Вот то, что представляла собой, эта сторона столба:

I С ME

IN T S I LAN

SEP 30

659

Что означали эти буквы? На каком языке они были написаны? На испанском, португальском или французском, — этого не могло быть, так как слово in и число 30 после слова Sep. , очевидно, означающего сентябрь, могло принадлежать только английскому и латинскому языкам. Списав с величайшей точностью эту надпись в свою записную книжку, господин Глоаген удалился в свою контору, чтобы там додуматься до значения и связи этих отдельных букв. Наконец-то и у него появилась здесь задача!

ГЛАВА XVIII. Что означала надпись

— Ну, что же, дядюшка, решили вы свою задачу, додумались до того, что могут означать эти буквы?

— Мне кажется, что да, — ответил археолог, — вот что у меня получилось: I came in this island September 30-th 1659, — то есть я прибыл на этот остров сентября 30-го 1659 года. В сущности, недостает только нескольких букв… Это сущие пустяки…

Но господин Глоаген напрасно пояснял бы далее, так как Чандос стоял с широко раскрытыми глазами, разинутым ртом, с раскрасневшимися от волнения щеками.

— Как! неужели?.. Неужели это те самые слова, что вы сейчас сказали?..

— Да, я так полагаю… нет, я даже вполне уверен!

— Но, в таком случае… не остается ни малейшего сомнения… в таком случае мы можем безошибочно сказать, кто сделал эту надпись…

— Кто же?..

— Кто! Да неужели вы не догадываетесь? Сам Робинзон, сам славный, знаменитый Робинзон Крузо!..

«Мальчуган помешался!» — подумал господин Глоаген.

Чандос прочел эту мысль на лице дяди и возразил:

— Нет, дядя, я не лишился рассудка. Скажите мне, где вырыли этот столб, — там, на берегу, да? На южном берегу нашего треугольного острова длиной около пятнадцати лье, омываемого неизвестным, но сильным морским течением, — острова, на котором мы нашли несомненные следы былой европейской колонизации?.. да?.. ведь так?.. Так вот, читайте же… читайте, дядя!

И Чандос вытащил из кармана маленький разрозненный томик, том V старинного французского перевода «Робинзона Крузо», и, перелистав его привычной рукой, подал развернутую книжку господину Глоагену.

Тот прочел следующее:

«На том месте, где я вышел на берег, я воздвигнул большой столб со следующей надписью: „I came in this island sep. 30-th 1659“, то есть я прибыл на этот остров сентября 30-го 1659 года. На четырех гранях этого столба я отмечал каждый день зарубкой, а каждый воскресный день более длинной зарубкой, каждое же первое число каждого месяца еще более длинной зарубкой, и таким образом я вел свой календарь».

Господин Глоаген не верил своим глазам. Он несколько раз перечел эти строки, но положительно нельзя было дальше сомневаться — все, все решительно совпадало в данном случае. А между тем издавна принято считать личность Робинзона вымышленным героем. Быть может, это не более, как простое совпадение? Но в таком случае это почти невероятное совпадение! Тогда как нет ничего невозможного в том, что Робинзон

Крузо действительно существовал. Ведь и Трою с ее царем Приамом долгое время считали химерой и до раскопок Шлимана никто не хотел верить в ее существование. Все эти Кассандры и Агамемноны разве не считались плодами вымысла Гомера, а между тем теперь открыта могила этого Агамемнона и уборная Креза…

— Так что же, дядя?.. Что вы на это скажете? — не вытерпел наконец Чандос и прервал размышления господина Глоагена.

— Скажу, что такого рода вопросы не следует решать так, сгоряча, — надо искать новых доказательств, стараться удостовериться вполне.